Александр Онищенко: «Ломали ноги в СИЗО». О пытках, Порошенко и миллиардах, которые Украина так и не вернула

Как НАБУ фабриковало дело против меня — и почему «преступная схема» была узаконена? Что скрывают аудиозаписи Порошенко, которые могли взорвать украинскую политику? Кому выгодно сделать меня «главным коррупционером Украины» — и где грань между правдой и заказом?

Вот уже почти десять лет я нахожусь за пределами Украины, продолжая оспаривать обвинения в создании «организованной преступной группы» и нанесении ущерба государству на сотни миллионов гривен. Сегодня я расскажу о своем видении дела, политической подоплеке преследования и жизни в вынужденной эмиграции.

Обвинения, суд и адвокаты — как меня ломала система

Категорически отрицаю свое участие в каких-либо преступных схемах. Обвинения против меня лишены юридической основы и построены на предположениях, искаженных фактах и политическом заказе. С самого начала это дело носило признаки расправы, и со временем многие в этом убедились.

Как фабриковали «дело Онищенко»

Следствие намеренно искажало хронологию событий, вырывало эпизоды из контекста и манипулировало документами, чтобы создать видимость преступления там, где его не было. Например, договоры о совместной деятельности в газовой сфере, которые использовали мои компании, были стандартной легальной практикой с первых лет независимости Украины. Бизнес инвестировал в добычу, государство получало газ и прибыль. Но следствие выбрало лишь один период работы компаний, игнорируя предыдущие годы. Другие предприятия, не связанные со мной, продолжили работать по той же модели. А сотрудников моих компаний, получавших зарплату официально, объявили соучастниками, а сами предприятия — отобрали. После такого ни один инвестор не захочет вкладываться в украинский газовый сектор — отсюда и растущая зависимость страны от импорта.

Почему «схема» выглядела убедительно?

Потому что это был спектакль. Все структуры были прозрачными: открытые компании, официальные счета, отчетность. Каждый кубометр газа можно было отследить. Но следствие смонтировало «детали» для публичного шоу. Никто из моего окружения не давал показаний против меня — их давали люди, которых я даже не знал. На сотрудников давили, сажали в СИЗО, вымогали признания, обещая свободу в обмен на лжесвидетельства. Эти показания противоречивы и явно сфабрикованы следователями.

Ошибки и уроки

Моя бизнес-модель соответствовала законодательству и была типичной для того времени. Если и были ошибки — то в недооценке политических рисков, а не в логике бизнеса.

Суд: фикция вместо правосудия

Процесс был далек от справедливости. В приговоре упоминались лица, даже не фигурировавшие в деле. Меня лишили права на защиту: не допустили даже к дистанционному участию. Неудивительно, что апелляционный суд отменил этот вердикт — он изначально был незаконным.

Адвокаты: предатели и герои

Среди адвокатов были как те, кто нарушал конфиденциальность (как Циганков, на которого я подал жалобу), так и те, кто остался верен профессии. Например, Александр Сергиенко, которого незаконно арестовали, сломали ногу, пытали, чтобы выбить показания. Европейский суд по правам человека признал эти действия незаконными, но это — диагноз системе, где даже защитников ломают физически.

НАБУ, Порошенко и компромат — закулисье преследования

НАБУ действовало не как независимый орган, а как инструмент администрации Порошенко. Цель — убрать политических оппонентов. Мое имущество арестовали без оснований, передали третьим лицам, арестовали даже мою мать. Заявления о политической подоплеке дела игнорировали.

Аудиозаписи: почему их не услышали

Записи, разоблачающие коррупцию в Администрации Президента, были подлинными. Но ни один орган не провел экспертизу. Часть материалов я передал журналистам и зарубежным партнерам, но расследования не последовало. Вместо этого меня объявили в розыск. Официальные каналы не работали — оставалось только обращаться к публичности.

Жизнь в изгнании — между надеждой и реальностью

Я не скрываюсь от правосудия — я бежал от его отсутствия. Когда против тебя весь аппарат власти, включая президента, честного суда не дождаться. Но я готов вернуться, если Украина гарантирует безопасность и справедливый процесс.

Цена свободы

Моя жизнь за границей — не отпуск. Это борьба с ограничениями, документами, постоянная настороженность. Но я занимаюсь спортом, работаю над проектами, слежу за Украиной.

Что изменилось

Раньше я верил в политику как инструмент изменений. Теперь я реалист: система может уничтожить человека за день. Но это научило меня ценить свободу, семью и правду.

Обращение к тем, кто верит и не верит

Тем, кто считает меня «символом коррупции»: я не святой, но я — не тот образ, который вам навязали. Спросите: кому выгодно было сделать из меня «пример»?

Тем, кто видит во мне жертву: спасибо за поддержку. Я борюсь не для пиара — ради правды, семьи и тех, кого сломала эта система.

Я вернусь. Чтобы сказать всё открыто. Чтобы жить дома. Потому что Украина — моя страна, и я не позволю лжи отнять это у меня навсегда.