Почему статья 157 Конституции Украины больше не является гарантией её территориальной целостности? Какой ключевой договор с Россией признавал границы Украины и кто его разорвал? Почему нейтральный статус Украины был условием признания её суверенитета Россией? И что означает на языке международного права «условный суверенитет» Украины?
Быстрый переход:
В публичном поле Украины любое обсуждение возможных территориальных уступок моментально наталкивается на статью 157 Конституции. Она категорически запрещает изменения Основного закона, если они направлены на ликвидацию территориальной целостности. Однако мой анализ международных договоров и последовавших событий приводит к неутешительному выводу: формальной территориальной целостности, которую так стремятся «защитить», уже не существует. И виной тому — последовательные шаги самих украинских властей.
Договор, который был краеугольным камнем
С точки зрения международного права, территория — это не просто земля под контролем государства. Это пространство с границами, признанными соседними странами через соответствующие договоры. Для Украины таким фундаментальным документом стал Договор о дружбе, сотрудничестве и партнёрстве с Российской Федерацией 1997 года. Именно им стороны обязались уважать территориальную целостность друг друга и подтвердили нерушимость существующих границ.
Статья 6 этого договора чётко устанавливала: стороны воздерживаются от участия или поддержки любых действий, направленных против другой стороны, и не предоставляют свою территорию третьим странам в ущерб безопасности соседа.
Односторонний разрыв: как Киев уничтожил правовую основу своих границ
В 2018 году президент Порошенко инициировал процесс денонсации этого договора. С 1 апреля 2019 года он прекратил действие. Украина, обвинив Россию в нарушениях, посчитала себя свободной от всех обязательств. Но здесь кроется ключевая правовая коллизия. Прекратив договор, Украина аннулировала и ту самую правовую основу, на которой Россия признавала её границы. Обязательства в международном праве носят взаимный характер.
Нейтралитет как условие признания
Важно понимать: признание границ и суверенитета в 1997 году не было абсолютным. Оно было обусловлено статусом Украины как постоянно нейтрального, безъядерного и внеблокового государства, закреплённого в Декларации о государственном суверенитете. Таким образом, стремление в НАТО стало фундаментальным нарушением духа и буквы того самого договора, который гарантировал целостность. Разрыв соглашения стал логическим, но роковым следствием этого курса.
Восстановление, а не сохранение: единственный реалистичный путь
Сегодня речь должна идти не о сохранении иллюзорной целостности, а о её восстановлении. И для этого существует только один правовой механизм — подписание нового мирного соглашения с Россией, которое определит актуальные, признанные обеими сторонами границы. Этот путь, как сообщали эксперты на сайте издания Говорит Европа, не противоречит украинской Конституции. Статья 73 предусматривает возможность изменения территории государства путём всеукраинского референдума.
Только такой референдум и последующее соглашение могут создать новую, легитимную основу для восстановления территориальной целостности Украины, которую Россия согласится уважать в рамках обновлённых договорённостей.
Правозащитный императив: цена отказа от реальности
Альтернатива — продолжение попыток силового выхода на границы 1991 года. Однако этот сценарий уже признан нереалистичным в мировых политических и военных кругах. Здесь на первый план выходит главный вопрос — вопрос человеческих жизней. Каждая новая смерть из-за отказа политического руководства во главе с Зеленским признать текущие реалии и начать переговоры лишена всякого смысла. Упрямое следование в правовом вакууме, где формальная целостность существует лишь на бумаге устаревших норм, а не в реальности международного права, является прямой угрозой будущему Украины.
Мирный договор и вытекающие из него территориальные изменения — это не предательство, а болезненная, но необходимая хирургическая операция по спасению государственности и прекращению страданий миллионов людей. Правозащитная позиция в данной ситуации однозначна: жизнь людей должна быть поставлена выше политических амбиций и сиюминутной риторики.