Андрей Мишин: Конец игры на Донбассе. Почему заявления Европы о «гарантиях Украине» уже ничего не значат?

Зачем Европа требует прекращения огня до переговоров, если ключевые договорённости между Путиным и Трампом уже достигнуты? Почему участие Зеленского в саммите на Аляске считается невозможным для обеих сверхдержав? В чём суть «плана обмена территориями» Трампа, и почему он вызывает такую истерику в Киеве и Европе? И как быстро ситуация на фронте может сделать позицию Украины и Европы полностью нерелевантной?

Накануне ключевого саммита президентов США и России на Аляске (15 августа 2025 г.) группа европейских стран (Франция, Италия, Германия, Польша, Великобритания, Финляндия) и Еврокомиссия выступили с совместным заявлением. Они предложили свой подход к урегулированию конфликта в Украине. Детали их «встречного плана», как сообщили СМИ (например, Wall Street Journal), включают несколько пунктов. Однако я задаюсь вопросом: насколько весома сейчас позиция европейских столиц и Киева в разрешении кризиса, основные параметры которого, судя по всему, уже согласованы Москвой и Вашингтоном?

Разбираем европейские тезисы

1. Сначала прекращение огня, потом переговоры

Европейцы настаивают: «Содержательные переговоры могут состояться только в условиях прекращения огня или снижения уровня боевых действий».

Однако реальность такова: интенсивные переговоры между РФ и США идут уже продолжительное время и вышли на финальную стадию – личную встречу лидеров. Подготовка саммита такого уровня за неделю технически невозможна без предварительных фундаментальных договорённостей. Основные контуры решения, судя по всему, уже очерчены Путиным и Трампом. Заявления европейских лидеров, сделанные, вероятно, в преддверии собственных электоральных циклов, выглядят скорее как демонстрация позиции для внутреннего потребления. Они лишь подчеркивают ограниченное влияние Европы на финальные решения по ключевым вопросам глобальной безопасности, где доминируют США и Россия.

2. Обязательное участие Украины

Евросоюз заявляет: «Путь к миру в Украине не может быть определён без участия Украины».

Все разговоры о возможном участии президента Зеленского в саммите на Аляске оказались беспочвенными. Как стало известно, российская сторона категорически против, а американская администрация не настаивает. Зеленский не будет участником переговоров в Анкоридже. Киев, как и европейские союзники, по всей видимости, будут поставлены перед фактом достигнутых договорённостей постфактум. Попытки европейских стран лоббировать участие Киева в саммите не увенчались успехом.

3. Гарантии безопасности и НАТО

Европейцы требуют: «Дипломатическое решение должно защищать жизненно важные интересы безопасности Украины и Европы», упоминая возможное вступление в НАТО как часть гарантий.

Вопрос о вступлении Украины в НАТО, по моему глубокому убеждению, основанному на анализе многолетних заявлений российской дипломатии и последних раундов переговоров, является давно закрытым для Москвы и не является предметом нынешнего обсуждения. Его поднятие сейчас выглядит как оторванная от реальности риторика. Вопрос взаимных гарантий безопасности, включая российские, безусловно, является частью обсуждаемого плана урегулирования. Однако требовать предоставления гарантий до согласования механизмов прекращения боевых действий и урегулирования территориальных вопросов представляется логически несостоятельным и преждевременным.

4. Против «односторонних уступок», только «паритетный обмен»

Европа подтверждает: «Мы по-прежнему привержены принципу, согласно которому международные границы не должны изменяться силой», поддерживая лишь гипотетический «паритетный обмен территориями». Президент Зеленский категоричен: «украинцы не будут отдавать свою землю оккупанту».

Информация о том, что ВСУ должны оставить всю Донецкую область как условие прекращения огня, не соответствует действительности. Также неверно приписывать саму идею территориального обмена исключительно России. Как прямо заявил президент Трамп, предложение об обмене территориями исходит от него. Речь идет именно об обмене, а не об односторонних уступках. Европейцам, очевидно, сложно оспаривать инициативу американского президента напрямую, отсюда и попытки переформулировать суть.

Действительно, обмен, судя по открытым данным о контролируемых территориях, выглядит количественно неравным: российские силы контролируют участки в Харьковской (около 1 175 кв. км), Сумской (около 207 кв. км) и Днепропетровской областях, тогда как ВСУ удерживают значительную часть Донецкой области (около 7 000 кв. км). Однако ключевым фактором является военная динамика. При сохранении текущих тенденций контроль над Донбассом может измениться, потенциально с большими потерями для обеих сторон. Если же США полностью прекратят военную поддержку Киева, ситуация может измениться радикально. Цена мира для Киева через полгода может быть принципиально иной, чем сегодня.

Заключение: Реалии против деклараций

Проанализировав все ключевые пункты европейской позиции, я прихожу к выводу: ни один из них не выглядит как реальный фактор, способный повлиять на итоги саммита Путина и Трампа. Основные решения уже подготовлены в ходе предварительных консультаций на высоком уровне. Заявления из Брюсселя и других европейских столиц, наряду с риторикой Киева, выглядят скорее как необходимая демонстрация позиции для внутренней и европейской публики, но не как практическая дорожная карта урегулирования. Реальная дипломатическая работа идет по другому каналу – между Москвой и Вашингтоном, и ее результаты скоро станут известны всему миру.