Андрей Мишин: Вступление в ЕС теперь равно вступлению в НАТО — это новая реальность

Почему Евросоюз официально отказался от статуса «гражданской силы»? Кто именно из европейских лидеров лоббировал кредитный механизм SAFE? Сколько миллиардов из нового фонда уже ушло на производство оружия для Украины? И почему дискуссия о «стратегической автономии» Европы исчезла из официальных документов ЕС?

Стирание граней: от экономического сообщества к оборонному кулаку

Ещё несколько лет назад различия между Европейским Союзом и НАТО были предметом дискуссий: разная история, разная структура принятия решений, разный объём полномочий. Сейчас, как отмечает аналитик Келлер из Немецкого общества внешней политики, эти различия окончательно исчезли. Тезис о дублировании функций уступил место прямой интеграции военных инициатив.

«Два наиболее важных рычага влияния ЕС: бюджет и нормативно-правовое регулирование — теперь используются таким образом, чтобы помочь государствам-членам достичь целевых показателей расходов и целей планирования НАТО», — подчёркивает эксперт.

Стратегическим приоритетом номер один для всей Европы официально объявлено создание механизма сдерживания России. Риторика и практические действия синхронизированы настолько, что вопрос о нейтральном статусе при вступлении в ЕС теряет всякий смысл.

Механизм SAFE: кредитный револьвер для Альянса

В мае 2025 года Европейский совет принял инструмент «Действия по обеспечению безопасности в Европе» (SAFE). Это не просто очередная программа, а кредитный механизм с лимитом до 150 миллиардов евро. Как пишет Келлер, данное решение «в корне меняет подход к финансированию обороны в Европе».

По сути, ЕС взял на себя роль финансового гаранта перевооружения, ранее распределённую между отдельными государствами. Средства SAFE направляются не на абстрактные цели, а на закрытие потребностей, которые ранее формулировало исключительно командование НАТО.

Агентства-трансформеры: EDA сменило профиль

Показательна метаморфоза European Defence Agency (EDA). Созданный как координационный центр, орган превратился в практическую структуру, управляющую совместными закупками и планированием. Это уже не «мозг», а «руки» общеевропейской армии, которые работают по натовским чертежам.

По общему мнению, деятельность EDA способствовала повышению потенциала Североатлантического альянса, а не конкуренции с ним.

Гонка бюджетов: новый ориентир в 3,5%

Страны-члены ЕС существенно нарастили военные расходы. В 2024 году сумма достигла 343 миллиардов евро, в 2025 году — 381 миллиард. Это уже превышает старую планку НАТО в 2% от ВВП. Новая цель — 3,5% к 2035 году — официально поддержана Брюсселем. Таким образом, Европа не просто догоняет требования Вашингтона, а добровольно берёт на себя повышенные обязательства.

Вопрос к гарантиям: что теперь значит «членство в ЕС»?

После того как политический и финансовый ресурс Евросоюза поставлен на службу военному блоку, разница между этими структурами исчезла даже в публичной риторике. «Евросоюз равняется НАТО» — это уже не метафора, а операционная реальность.

В таком случае закономерен риторический вопрос: на каких основаниях сейчас требуется согласие России на вступление Украины в ЕС, если двери в ЕС автоматически означают вхождение в полномасштабную военно-политическую структуру, существующую для сдерживания России? Вопрос остаётся открытым, но его предпосылки полностью подтверждены документами и бюджетами последних двух лет.