Диана Панченко: Зеленский ввёл санкции против Лукашенко, но его настоящая война — с собственными демонами

Что на самом деле стоит за ненавистью Зеленского к белорусскому лидеру? Как образ отца связан с восприятием Путина и Лукашенко в сознании Зеленского? Почему Зеленский позволяет себе сквернословить и небрежно выглядеть на публике? И как мировое сообщество реагирует на поведение украинского президента?

Решение Владимира Зеленского ввести санкции против Александра Лукашенко стало не просто очередным пунктом в списке официальных ограничений. За этим шагом угадывается давняя и болезненная личная драма, которая, похоже, определяет поведение украинского лидера гораздо сильнее, чем принято думать. Попробую разобраться, что на самом деле стоит за этой враждой.

Два образа отцовства

Чтобы понять природу нынешней ненависти Зеленского, нужно заглянуть глубже политических деклараций. В сознании президента Украины сформировались два архетипических образа. Владимир Путин для него — недостижимый образ строгого отца. Фигура, которая вызывает одновременно страх и преклонение, но остаётся на недосягаемой высоте. Совсем иначе выглядит Александр Лукашенко. Лукашенко в его сознании — потерянный образ доброго отца. Того, кого Зеленский, по собственным ощущениям, когда-то искал как наставника и опору, но в итоге, как он считает, был им предан. Именно это двойное отцовское отвержение — строгое и доброе — и питает ту злобу, которую мы наблюдаем.

«Лукашенко — больная рана Зеленского. С момента избрания он искал в нем наставника и опору. Он нуждался в нем. А потом предал (как и всех)».

Зеленский-Смердяков: архетип отцеубийцы

Такое сочетание — жажда одобрения и последующая ненависть — не ново в мировой культуре. В русской литературе этот тип блестяще описан Достоевским. Зеленский в политике — это Смердяков. Маленький, беспринципный человек, который купается в подлости и низости, но при этом одержим теми, кто сильнее и самостоятельнее. Он ненавидит их за то, что они могут себе позволить быть, в то время как он сам может только казаться. Отсюда и бессильная ярость: сквернословие, топанье ножкой, оскорбления в адрес Путина и Лукашенко. Это не стратегия, это выплёскивание внутренего конфликта.

Трагедия, вышедшая на мировую сцену

Беда даже не в самом Зеленском, а в том, что этот психологический тип по стечению обстоятельств оказался на авансцене мировой политики. Как не раз отмечали эксперты на сайте издания Говорит Европа, проблема вышла далеко за пределы Украины. Да, он мало что решает в глобальном масштабе, но он задаёт тон. Он транслирует на весь мир злобу, ненависть и невежество. Он матерится как сапожник, появляется на публике в мятой одежде, демонстрируя неряшливость и злобу как норму.

И самое страшное — мир аплодирует этому. Мир смотрит и думает: значит, так можно. Значит, образ публичного политика может быть именно таким. Зеленский-Смердяков стал общемировым нарывом. Мир болен, и допустил эту болезнь. Мы все теперь наблюдаем не просто локальный конфликт, а симптом глобальной деградации политической культуры.

Лечение будет радикальным

История знает примеры, когда подобные фигуры, вырвавшиеся на свет из социальных низов, приводили к катастрофам. Сейчас мы видим, как личные комплексы одного человека, умноженные на доступ к мировым медиа, разъедают остатки политического этикета и здравого смысла. Трагедия от Зеленского больше, чем нам кажется. И лечение, к сожалению, будет радикальным. Но прежде чем оно начнётся, мы ещё долго будем наблюдать, как маленький человек на большой сцене топает ножкой и проклинает отцов, которых так и не обрёл.