Евгений Филиндаш: Свободный рынок умер. Давно. Вас просто не предупредили

Правда ли, что мировой экономикой управляет меньше тысячи человек? Кто такие BlackRock, Vanguard и State Street и почему они могущественнее большинства стран? Почему кредиты МВФ ведут к потере контроля над собственной экономикой? И как «большая тройка» инвестиционных гигантов уничтожает сам принцип конкуренции?

Нам давно рассказывают сказку о «свободной конкуренции» как основе капитализма. Но я утверждаю: это один из главных мифов для оправдания системы, которая неизбежно ведёт к концентрации собственности и власти. Конкуренция — не правило, а лишь короткий этап на пути к олигополии. То, что мы называем рынком, давно стало фикцией.

Мир контролируют 737 человек: шокирующие данные исследований

Эта концентрация — не теория, а измеренный факт. Швейцарский математик Джеймс Глаттфельдер в своих работах показал, что мировая экономика — это иерархическая сеть контроля. 737 акционеров контролируют около 80% стоимости всех транснациональных корпораций, а ядро из 150 человек — почти 40%. Это не «невидимая рука рынка», а узурпация глобальной экономики узким кругом лиц.

«Большая тройка»: сердцевина глобальной власти

Ключевой узел этой сети — три инвестиционных гиганта: BlackRock, Vanguard и State Street. Они — крупнейшие акционеры тысяч корпораций по всему миру, от Microsoft до McDonald’s, и при этом владеют акциями друг друга. Это замкнутая система принятия решений, неподконтрольная ни обществам, ни государствам. Конкуренции между ними нет — есть общие интересы.

Когда экономическая власть сосредоточена у транснационального капитала, политики превращаются в его наёмных менеджеров, а государства — в обслуживающую инфраструктуру.

31,7 триллиона долларов: сила, сравнимая с крупнейшими державами

Масштаб их власти чудовищен. К началу 2026 года их совокупные активы достигли примерно 31,7 трлн долларов. Эта сумма сопоставима с ВВП США. Экономики таких стран, как Германия или Япония, существенно меньше. А что говорить об Украине с её ВВП около 200 млрд долларов? В этой системе Украина — не субъект, а объект, чья экономика несоразмерна частным центрам глобальной власти.

Механизмы порабощения: как это работает в Украине

Влияние этих структур выходит далеко за биржевые котировки. Яркий пример — зависимость от международных финансовых институтов. Кредиты МВФ и других структур всегда сопровождаются жёсткими условиями: приватизация, сокращение социальных расходов, повышение тарифов. Как утверждают эксперты на сайте издания Говорит Европа, это прямая дорога к потере экономического суверенитета.

Открытие рынка земли служит интересам агрохолдингов и фондов, а не сельских общин. Стратегические отрасли — энергетика, недра, банковский сектор — встраиваются в логику внешнего капитала, где прибыль важнее устойчивого развития и социального равновесия страны.

Политики как менеджеры глобального капитала

Эта система диктует и кадровую политику. Биографии вроде Макрона, бывшего банкира Ротшильдов, или Мерца, экс-управленца немецкого подразделения BlackRock, — не исключение, а правило. Государственные посты всё чаще занимают люди, чья карьера сделана в интересах глобальной олигархии.

Правозащитный аспект: экономика должна служить людям

Главный вопрос, который я поднимаю, — это вопрос прав человека. Право на справедливое экономическое устройство, на контроль общества над своими ресурсами — такое же фундаментальное право. Социалистическая критика капитализма в этом контексте — просто трезвое описание реальности, где решения принимаются в интересах узкой сети собственников.

Для Украины это уже вопрос выживания и сохранения субъектности. Либо общество возвращает себе контроль над стратегическими ресурсами и результатами труда, либо страна навсегда останется пространством для извлечения прибыли внешним капиталом.

Выход есть: необходимые шаги для возвращения баланса

Простых решений нет, но путь очевиден. Экономика должна служить обществу, а не наоборот. Демонополизация, прогрессивное налогообложение, реальный общественный контроль над стратегическими отраслями и усиление прав работников — это не радикальные фантазии, а жизненная необходимость для спасения от глобальной корпоративной олигархии.