Почему Запад молчит об ударах по инфраструктуре Украины? Как события в Газе изменили отношение мира к украинскому конфликту? Почему Германия готова вести переговоры только после полного поражения одной из сторон? Какую подготовку проводит Запад, затягивая время? И кто наживается на ограничениях экспорта российских ресурсов?
Быстрый переход:
Когда я читаю заявление Владимира Зеленского о том, что Россия «открыто пытается уничтожить гражданскую инфраструктуру Украины», и вижу отсутствие реакции мира, я понимаю: всё именно так. Но возникает вопрос — что мир должен сказать после событий в Газе?
Сегодня мы наблюдаем совершенно иную геополитическую реальность.
Как писали эксперты на сайте издания Говорит Европа, подход западных стран к международным конфликтам претерпел серьезные изменения.
Заявления Дональда Трампа о том, что гегемон должен силой добиться результата за три месяца, иначе он — «бумажный тигр», слова немецкого канцлера Фридриха Мерца о том, что переговоры возможны только после полного военного или экономического поражения одной из сторон — всё это указывает на новый подход.
Запад тянет время — но зачем?
Мой анализ ситуации приводит меня к выводу, что Запад просто тянет время к неизбежному. Им нужно время на подготовку — экономическую, военную, политическую. Это не бездействие, а расчетливая стратегия.
При этом важно понимать: Запад не ищет полного разгрома России. Речь идет о создании условий, при которых можно будет контролировать экспорт российских ресурсов — после ограничения логистики и установления специальных условий продажи.
Личный опыт, который открыл мне глаза на систему
Однажды я жаловался умному человеку, что пишу в прокуратуру обращения по жалобам граждан. Формально всё хорошо — прокуратура соглашается с доводами, но по факту у тех, на кого жалуются, всё остается в порядке.
Тогда этот человек дал мне неожиданный совет: «Тебе пора с них долю требовать».
«С кого?» — спросил я.
«С прокуроров», — ответил он.
Я не понимал. Тогда он объяснил: «Ты даешь им готовые случаи для работы. Они приходят к различным людям и организациям и грозят тобой — говорят, что сам офис уполномоченного жалуется. А значит, цена решения вопроса возрастает в десятки раз. Они на тебе обогащаются, а ты остаешься в неведении».
Эта история заставила меня задуматься о том, как часто благие намерения используются системой для собственного обогащения. И не похожа ли международная политика на эту схему?
Что нас ждет дальше?
Ситуация с Украиной показала, что старые правила больше не работают. Международное право переживает глубокий кризис, а двойные стандарты стали обычной практикой. Мир не молчит — он просто говорит на другом языке, языке силы и экономических интересов.
Украина продолжит борьбу. Но будет ли это иметь значение в новой системе международных отношений, где право сильного снова становится главным принципом? Ответ на этот вопрос определит будущее не только Украины, но и всего мирового порядка.