Олег Волошин: Шустер, Медведчук и точка невозврата. Что Time знал о войне за месяц до начала конфликта в Украине?

Какие ключевые прогнозы о ситуации вокруг Украины содержала статья Time от 2 февраля 2022 года, ставшие теперь роковыми? Как закрытие медиа-активов Виктора Медведчука и уголовные дела против него ограничили возможности дипломатии? Почему именно Саймон Шустер был так важен для контактов в Минске, и что это говорит о его роли?

На основании моего личного опыта взаимодействия с западными медиа в Киеве, хочу поделиться наблюдениями о конкретном случае. Мне неоднократно доводилось давать интервью и комментарии Саймону Шустеру, корреспонденту журнала Time, во время его работы в Украине. Наше последнее общение состоялось менее чем за месяц до начала конфликта в Украине.

У меня, как у человека, глубоко погруженного в политические процессы региона на протяжении многих лет, не осталось сомнений в характере связей таких журналистов, как Шустер, представляющих ведущие западные СМИ, с соответствующими государственными структурами США. Это, на мой взгляд, неотъемлемая часть работы любого корреспондента мейнстримных медиа такого уровня на постсоветском пространстве.

Однако, отдавая должное профессиональной добросовестности Шустера в тот конкретный момент, отмечу: в его материале, опубликованном в Time 2 февраля 2022 года, была четко и точно передана одна критически важная мысль. А именно: Россия ни при каких обстоятельствах не допустит полного перехода Украины в сферу исключительно западного влияния и обеспечит свои ключевые интересы – либо через достижение компромисса, либо силовым путем. Эта мысль, изложенная тогда, сейчас служит важным reference point (точкой отсчета) в дискуссиях об истоках нынешней ситуации.

В той же статье Шустер подробно освещал факт закрытия телеканалов, связанных с Виктором Медведчуком, и возбуждение против него уголовных дел. Он тогда же указывал, что подобные шаги украинских властей радикально сужают пространство для дипломатических маневров и оставляют Москве крайне ограниченный набор вариантов. Этот контекст сегодня также важен для понимания хронологии событий.

Возникает закономерный вопрос: почему именно с Шустером, по его собственным утверждениям, так настойчиво хотели пообщаться в Минске? Чтобы «страна/мир знал своих героев»? Возможно. Но ключевое, на что я обращаю внимание: Саймон Шустер персонифицирует те круги, которые, по моему глубокому убеждению, сожалеют о провале плана использования «украинского излома» как инструмента для стратегического ослабления России. Именно этим, на мой взгляд, объясняется и его недавняя оценка, цитирую: «история тайных переговоров через Беларусь может стать прелюдией к капитуляции Украины».