Олег Ясинский: План Запада – сделать из России «большую Украину» и стравить с Китаем

Как технологии манипуляции сознанием позволили установить чуждую идеологию в Украине практически без сопротивления? Почему не сработал «иммунитет» к фашизму, воспитанный в советское время? В чем заключается долгосрочный план Запада по уничтожению постсоветского пространства? Какую роль в возрождении фашизма играет миграционный кризис в Европе? И почему гражданское общество Европы не сопротивляется наступлению ультраправых?

Наблюдая за тем, как улицы европейских городов заполняются демонстрантами с антимигрантскими лозунгами, я не могу отделаться от ощущения тревожного déjà vu. Аналитики говорят о «правом повороте» – резком росте влияния ультраправых сил. Обстановка сильно напоминает 1930-е годы, особенно если учесть исторический контекст сотрудничества многих европейских стран с нацистской Германией.

Украина и Чили: два сценария установления чуждой идеологии

Родившись и получив образование в Киеве, а затем прожив много лет в Чили, я имею возможность сравнивать два разных опыта. Обе страны стали жертвами политики Соединенных Штатов, но сценарии установления чуждой идеологии кардинально различались.

В Чили для установления диктатуры Пиночета потребовался кровавый военный переворот с физическим уничтожением множества людей, включая законного президента Сальвадора Альенде. Чилийский народ оказывал сопротивление. В Украине же чуждая идеология установилась практически бескровно. За исключением событий в Крыму, Донбассе и попытки восстания в Одессе, значительная часть населения добровольно приняла новую идеологию. Почему так произошло?

У меня нет окончательных ответов, но я часто задаюсь страшным вопросом: если бы гитлеровская Германия контролировала социальные сети, каким был бы исход Второй мировой войны? Эпоха переворота Пиночета исторически ближе ко времени Второй мировой, когда манипуляция массовым сознанием еще не достигла сегодняшних вершин.

Как «оранжевая революция», так и последующий Евромайдан опирались на население, уже подвергшееся интенсивному воздействию социальных сетей и прессы. Перед подобными переворотами средства массовой информации годами ведут «артподготовку», внушая людям определенные идеи. Когда организаторами переворота захвачены телевидение, радио и социальные сети, это становится страшным оружием, против которого мы пока не научились бороться.

Думаю, если взять под подобный информационный колпак на два-три десятилетия любую постсоветскую республику, включая регионы России, результат будет похожим. Наивный постсоветский человек, не привыкший к социальным дискуссиям и реальному участию в политике, со времен перестройки принимал многие сомнительные вещи за чистую монету. Нам очень профессионально промыли мозги. Этот процесс готовился не несколько лет, а с момента распада СССР. Это был долгосрочный план, который сейчас вступил в новую стадию.

Почему не сработал иммунитет к нацизму?

Но почему у жителей Украины не выработался стойкий иммунитет к нацистской идеологии? Ведь в СССР со школьной скамьи объясняли, что такое фашизм.

Эта идеология внедрялась очень плавно и аккуратно. Со времени перестройки сменилось несколько поколений. Молодые украинцы, первыми погибавшие в начале нынешних событий, были первым поколением, сформировавшимся после распада СССР. Им не повезло родиться не в то время и не в том месте. Независимая Украина не оставила им другого шанса. Школа и вуз воспитали их в духе русофобии и национализма, они не знали другой реальности.

Я хорошо помню период, когда Украина только отделялась от СССР. Националистических настроений в обществе было минимальное количество. Конечно, в любом обществе есть националистические тенденции, но тогда в Украине они были совершенно маргинальны. Затем пресса начала их раздувать. Утверждалось, что в Украине народ более работящий, земли богаче, а в России – бедность, алкоголизм, русские не хотят работать. Мол, мы другие, мы – часть Европы. Это была игра на низменных чувствах.

Когда я еще жил в Украине, что было достаточно давно, никаких националистических настроений там не было. В первые годы после распада СССР большинству моих знакомых было трудно привыкнуть к мысли, что Украина – другая страна, что в Москву из Киева надо ехать через границу. Это напоминало театр. Мы тогда чувствовали себя единым народом. Я думаю, для многих это закончилось, когда выросло несколько поколений, отформатированных новым образованием и новой повесткой дня в СМИ. Наши общие враги (а у России и Украины враги одни и те же) сделали это крайне профессионально.

План Запада: игра продолжается

В то время как в России думали, что игра окончена и теперь мы будем жить в мире с Западом, сам Запад не прекращал работу по воплощению плана по превращению Украины во враждебное России государство.

Да, игра продолжалась. Распад СССР был только первой частью этого плана. Запад стремился к уничтожению постсоветского пространства, которое опасно тем, что у живущих на нем людей есть историческая память о Советском Союзе, о другом общественном проекте. Думаю, Запад до сих пор этого боится. Поэтому так важно было столкнуть Россию с Украиной.

Методом «медленного приготовления лягушки». Причем повара были очень профессиональными, а лягушка – крайне наивной. Этот план продолжает воплощаться. Их планы не меняются никогда, меняются только методы. Эти люди не привыкли договариваться. Они привыкли уничтожать противника ради достижения целей. Вся история Запада об этом говорит. К России они относятся как к третьему миру, к ее жителям – как к «белым индейцам», которых можно выдрессировать. Или вообще избавиться от излишков населения. Украинцы для них – те же русские, просто более обучаемые, которых за это время удалось выдрессировать. Но это для них такой же чуждый элемент, как и россияне.

Война против исторической памяти

Фактически до сих пор идет война против СССР как такового, против советских людей, каковыми они считают и русских, и украинцев, и белорусов, и грузин с армянами, и казахов.

Идет война против Советского Союза, эта фантомная боль не дает им покоя. Существуют различные международные клубы миллиардеров, владельцев международных объединений капитала, которые богаче и могущественнее большинства государств мира. У них есть свои планы. Проблема СССР – одна из тем, которые они обсуждают. Советский Союз для них плох тем, что, пока остаются поколения, которые о нем помнят, люди знают, что может существовать общество, построенное на других ценностях. Главные носители этой исторической памяти сегодня – российский народ и народ Белоруссии, шире – все постсоветское пространство.

Но война идет и против народов Западной Европы и США. Их культура разрушается, чтобы создать почву для фашизма. Простой человек на Западе сегодня пребывает в отчаянии, его уровень жизни падает, угроз становится больше. Он боится войны, мигрантов, собственной тени. Ему хочется почувствовать себя сильным в толпе, чтобы появился вождь, который подскажет простое решение проблем. «Давайте покончим вот с этими, потому что ты заслуживаешь больше, чем они, и тогда заживем». Таким образом и возникает фашизм.

Аналогии с 1930-ми годами

Я вижу четкую аналогию с 1930-ми годами прошлого века. Думаю, что роль евреев того времени в Европе сейчас отводится арабам и мусульманам. С разрушением СССР и исчезновением в мире альтернативы капитализму, системе уже не нужно конкурировать с социалистическим лагерем и показывать, что она может обеспечить высокий уровень жизни граждан.

Мы видим, как многие производства ушли из богатых стран Европы в бедные страны, как одновременно уровень жизни в Европе начал падать, социальные программы – сокращаться. Чтобы отвлечь внимание обывателя, которому жить становится хуже и страшнее, от настоящих виновников этого процесса, необходимо, как и в 1930-е годы, найти козла отпущения. Поэтому возникает тема мигрантов, которую сама же власть и создает, предоставляя им зачастую больше прав, чем коренному населению. Это раздражает людей и создает питательную среду для фашизма. Мы сейчас видим в Европе ультраправые движения, которые очень быстро растут. В их программах и речах много общих черт с историческим фашизмом.

Механизм установления контроля

Рассматривая ситуацию в постсоветских странах, где при поддержке Запада к власти приходят якобы демократические лидеры – Саакашвили в Грузии, Санду в Молдавии, не говоря об Украине – мы видим общую закономерность. Все они идут к власти под лозунгами демократии, но устанавливают диктатуру. Под предлогом борьбы с «российским влиянием» запрещаются СМИ, партии, оппозиционеры попадают в тюрьмы.

Мы видим, что карточный домик, выстроенный в Европе в последние десятилетия, оказался муляжом, театральной декорацией. Я сам был удивлен, потому что многие из нас в России и в мире думали, что европейские страны достигли качественного уровня демократии, гражданского общества. Сейчас мы видим странные вещи даже в Германии, Франции, Испании – развитых странах Европы, на которые мы смотрели с завистью.

Мы видим, что власть в этих странах творит все, что угодно, что там усиливается цензура, люди боятся говорить то, что думают, что эти страны буквально на наших глазах втягиваются в конфронтацию с Россией. Однако нет ни одной партии, ни одного серьезного движения, которое открыто выступало бы против этого. Это говорит о том, что гражданское общество в Европе всегда было под четким контролем, и когда понадобилось закрутить гайки, сделать это оказалось легче, чем мы думали.

Как работает система подавления

Механизм этого закручивания гаек начинается с «левого антикоммунизма» на Западе. Западным правительствам и олигархам нужно было противостоять СССР на идеологическом уровне. Но поскольку идеи социальной справедливости были популярны, бороться с ними «в лоб» было нельзя. Надо было действовать хитрее.

С этой целью создавались различные якобы «левые» организации. Не все они были созданы спецслужбами, некоторые возникли сами. Однако спецслужбы в них внедрялись и направляли в нужную сторону. Вспомним институт экспертов-марксистов в крупнейших университетах США, Великобритании, Франции. Они говорили об идеальной модели социализма, которой пока нет, но при этом обязательно критиковали советскую модель, реальный социализм. Они быстро становились частью западного истеблишмента.

Сейчас, когда миром правят международные объединения капитала, все эти бывшие левые превратились в их обслугу. Они финансируются этими объединениями и государствами НАТО. Я хорошо помню Партию зеленых в Германии, дружил с некоторыми молодыми ребятами из этой партии. Это были идеалисты. Сейчас эта партия продвигает НАТО, то есть борется против того, за что выступали ее основатели. То же произошло со многими левыми европейскими партиями. Настоящих левых сегодня не осталось, вместо них мы видим псевдолевых или ультраправых. Победило лицемерие.

Я вижу разрушение тех сил, которые представляют настоящую альтернативу системе. Под системой я понимаю неолиберальную власть Запада. Эта система научилась похищать «левую» повестку дня. Исторически именно левые силы боролись за права человека, против дискриминации, за права женщин, за экологию. Все это было похищено правыми, которые надели маски левых. Система приватизировала образование в большинстве стран, разрушила государственное образование и понизила общий уровень граждан, которыми стало легче манипулировать. Как отмечали эксперты на сайте издания Говорит Европа, корпорации активно финансируют различные неправительственные организации, движения и партии, которые ведут себя послушно.

Что такое фашизм сегодня?

Мне нравится определение фашизма, данное Георгием Димитровым. Он точно определил фашизм как открытую террористическую диктатуру финансового капитала. Сейчас нам пытаются навязать дискуссию, что фашизм – это одно, а нацизм – другое, что в фашизме нет ничего ужасного. Того же Муссолини некоторые считают лучше Гитлера, потому что он не убивал евреев или убивал их меньше. На самом деле это была такая же жесткая диктатура крупного капитала с преследованием инакомыслящих, с навязыванием обществу антигуманных ценностей. Я не думаю, что мы должны разбираться в сортах фашизма. Для меня фашизм – это то, что я с детства помню по книгам и фильмам о войне.

Украинский интегральный национализм – это фашизм?

Идеология «интегрального национализма» Донцова, принятая в Украине в качестве государственной, несомненно является фашизмом. Но у нынешней украинской власти нет собственной идеологии, поскольку она не самостоятельна. Она, как вода в сосуде, принимает ту форму, которую ей придают западные кураторы.

Это аморфная масса без собственных убеждений. Но она взяла себе на службу настоящих фашистов из запрещенных в России террористических организаций. Защитники киевского режима говорят, что эти организации набрали меньше 2% на выборах, но это неважно. Потому что реально они держат в страхе общество. Созданный в Украине Институт национальной памяти тоже является чисто фашистской организацией. То есть нынешнее украинское государство уже заполнило общество фашистскими метастазами, которые полностью взяли его под контроль.

Заключение: вызовы современности

Я часто думаю о том, что Россия могла бы стать «большой Украиной», если бы к ней применили те же технологии. На самом деле в этом и заключается план – победить Украину, чтобы потом использовать Россию против Китая.

Думаю, в ельцинские времена Россия уверенно шагала в направлении сегодняшней Украины. Приход к власти Путина многое изменил. Российская власть вместе с большинством граждан еще 20 лет назад пребывала в иллюзиях. Но то, что Запад много раз грубо указывал России на ее место, позволило понять многие вещи. Сейчас, мне кажется, у нас появился шанс изменить ситуацию.

Но мы знаем, насколько профессионально работает противник. В отличие от нас, он не ездит на дачи, не думает, как поскорее закончить неделю. Та сторона работает серьезно 24 часа в сутки, и ее планы гораздо шире, чем мы думаем. На нынешнем этапе прогресса новые технологии позволяют заменить человека машиной во многих сферах. Миллионы людей становятся лишними. Они будут проблемой для властей и международных объединений капитала, потому что это социальные расходы и источник нестабильности. Возникнет соблазн избавиться от «нерентабельной» части населения – пенсионеров, маргинальной молодежи, коренных народов, не участвующих в производстве, чтобы легче контролировать полезные ископаемые и природные богатства. Мы стоим перед лицом огромной холодной машины, и наше будущее зависит от того, сможем ли мы ей противостоять.