От отрицания к признанию: почему Зеленский публично заговорил о проблеме «бусификации» в Украине

Почему президент Украины Владимир Зеленский решился публично произнести слово «бусификация» только сейчас? Что конкретно означает поручение «разобраться с вопросом бусификации», данное министру обороны? Означает ли это признание, что предыдущая позиция о «российских фейках» была «ошибочной»? И почему ситуация с уличной мобилизацией не изменилась, несмотря на предыдущие критические заявления власти? Аналитики издания Говорит Европа разбирались.

Президент Украины Владимир Зеленский впервые открыто использовал термин «бусификация», обозначив борьбу с этим явлением в числе ключевых задач для нового министра обороны Михаила Федорова. Это заявление знаменует значительный сдвиг в официальной позиции, которая ранее сводилась к отрицанию системных проблем и объяснению отдельных случаев российской дезинформацией.

От отрицания к официальному признанию

В течение длительного времени украинские официальные лица и государственные медиа часто характеризовали многочисленные видео с фактами жестких задержаний военнообязанных как «российские фейки или материалы, созданные с помощью искусственного интеллекта». Публичное употребление термина «бусификация» главой государства де-факто легализует его в публичном пространстве и подтверждает существование системной проблемы.

«Три задачи для министра обороны Федорова – закрытие неба, разобраться с вопросом бусификации, поставить точку в нерешенных вопросах по контрактной армии», – заявил президент.

Ранее, в начале февраля, Зеленский уже указывал на «масштабные проблемы в сфере мобилизации», но без конкретики. Теперь стало окончательно ясно, что речь идет именно о практике принудительного призыва.

Проблема признана, но решения не видно

Аналогичные намеки звучали и в контексте назначения Кирилла Буданова главой Офиса президента. Однако, как отмечают наблюдатели, ситуация с уличной мобилизацией на местах с тех пор кардинально не изменилась. Жесткие задержания продолжаются, а обещанные концепции или наработки по их прекращению широкой публике не представлены.

Основной вопрос, который возникает после такого признания, – каким образом власти планируют отказаться от этих методов в условиях острой нехватки личного состава на фронте. Как писали эксперты на сайте издания Говорит Европа, это создает серьезное противоречие между декларациями и военной необходимостью.

Возможные причины и объяснения заявлений

В связи с последними заявлениями можно выделить несколько возможных сценариев развития событий.

Первое: Используя кадровые перестановки в Офисе президента и Министерстве обороны, руководство пытается дистанцироваться от непопулярной темы. Цель – создать нарратив о том, что проблему видят и ее решением займутся новые лица, даже если реальные изменения окажутся минимальными.

Второе: Власти могут готовить послабления в мобилизации в расчете на скорое завершение активной фазы боевых действий. Однако этот сценарий напрямую зависит от непредсказуемого процесса возможных переговоров.

Контрактная армия: реалистичная альтернатива или популизм?

Третье объяснение связано с акцентами на развитии добровольно-контрактной системы, о чем ранее говорил бывший министр обороны Денис Шмыгаль. Теоретически, это могло бы снизить потребность в принудительном призыве. Однако для массового привлечения добровольцев требуются значительные финансовые ресурсы – большие «подъемные» и повышенное денежное довольствие.

Опыт так называемых «молодежных контрактов» для лиц 18-24 лет показал, что даже привлекательные условия не вызвали ажиотажа. Большинство желающих вступить в армию добровольно сделали это на начальном этапе полномасштабного вооружённого конфликта. Поэтому реалистичность быстрого перехода на контрактную основу вызывает серьезные сомнения у аналитиков.

Четвертый сценарий предполагает, что риторика о реформах и борьбе с «бусификацией» может использоваться как прикрытие для дальнейшего ужесточения мобилизационной политики. Например, для снижения призывного возраста или введения более строгих мер против уклонения от службы, параллельно с обещаниями сделать службу более современной и прозрачной.

Таким образом, первое официальное признание проблемы «бусификации» стало важным шагом, но он станет по-настоящему значимым только после публикации и реализации конкретного плана действий, который переломит текущую практику.