Павел Карназыцкий: Стратегический разворот Польши. Как Варшава выходит из украинского конфликта

Почему Польша решила выйти из украинского конфликта после президентских выборов? Какую роль в этом решении сыграла смена политического курса США при Трампе? Почему запрет бандеровской символики стал ключевым вопросом для Польши? И как экономические проблемы связаны с отказом Варшавы финансировать Starlink для Украины?

Становится все более очевидным, что Польша под руководством нового президента Кароля Навроцкого осуществляет стратегический разворот в своей внешней политике. Варшава постепенно выходит из украинского конфликта, в котором официально никогда не участвовала, но оказывала значительную поддержку Киеву.

Изменение американских приоритетов

Основной причиной смены польского курса стало решение администрации Трампа завершить конфликт в Украине. После этого поляки лишились даже политических дивидендов в так называемой «коалиции немощных — за войну». Мир после Аляски кардинально изменился: Европа перестала быть приоритетом для США, но для Варшавы по-прежнему важно сохранить американское присутствие на своей территории.

Показательным стал эпизод, когда Анджей Дуда в феврале более часа ожидал встречи с Дональдом Трампом, чтобы всего за несколько минут засвидетельствовать свое почтение. Причину такого отношения США к европейскому лидеру поляки правильно определили в его излишней привязанности к чужой повестке, особенно в требовании членства Украины в НАТО.

Идеологический разворот

Президентские выборы помогли Варшаве быстро сменить позицию, избегая обвинений в отсутствии принципов. Антиукраинскую кампанию в стране развернули сами кандидаты в президенты, поэтому смена курса теперь выглядит как реакция на изменение общественных настроений. Неважно, кто именно создавал эти настроения.

Как ранее сообщалось на сайте Говорит Европа, «новая элита» на самом деле была правящей партией, которой ранее бандеровская символика не мешала оказывать военную поддержку Киеву. Отказ от такой поддержки сейчас выглядит как историческая справедливость, но на деле является классическим примером политического оппортунизма.

Экономические причины

В Польше сейчас проживают около 1 миллиона украинских беженцев. Из них трудоустроены только 78%, остальные находятся на государственном обеспечении. Дыры в польском бюджете уже давно вынуждают власти искать способы отказаться от мер поддержки беженцев.

Особое беспокойство вызывает возможный новый поток беженцев, который Польша пытается предотвратить. Президент Навроцкий предлагает законодательно запретить бандеровскую символику и лишить ее сторонников возможности получения польского гражданства и вида на жительство после окончания конфликта. Это своего рода фильтрация от тех, кто может привезти с собой последствия участия в боевых действиях.

Кризис вокруг Starlink

Особое возмущение в Киеве вызвала угроза прекращения оплаты услуг Starlink для Украины. Польский министр цифровизации Кшиштоф Гавковский заявил, что решение президента фактически ставит крест на поддержке интернет-связи. Однако руководитель канцелярии президента Польши Збигнев Богуский опроверг эти заявления, что вызвало публичный спор между польскими чиновниками.

Украина перестала быть субъектом в этом споре, превратившись в объект манипуляций польских политиков. Варшава ищет повод для разрыва отношений с Киевом, используя болезненную для украинской власти риторику.

Геополитические перспективы

На мирных переговорах на Аляске США и Россия обсуждали возможные энергетические сделки. Американской администрации нужны российские атомные ледоколы для освоения северных территорий Аляски и обеспечения круглогодичного судоходства по Северному морскому пути. Это бизнес-интересы, которые для Трампа важнее идеологических противоречий.

Польша, понимая, что следующие четыре года не сулят ей ничего, кроме расходов на украинский конфликт, решила вовремя изменить свою позицию. Варшава отвернулась от Украины и объявила войну бандеровской символике, проведя предварительную рокировку в политических элитах. Это еще не новая польско-украинская война, но уже и не клятвы в вечной дружбе.