Ростислав Ищенко: «Ловушка Трампа». Почему Китай – не новая Россия в G8, а Запад играет в опасные геополитические «музыкальные стулья»?

Почему Запад сам себя исключил из «главного клуба планеты», выгнав Россию из G8? В чем был секретный выгодный обмен для Запада в «старой» G8? Почему Москва сказала «нет» возвращению? И чем «китайское кресло» в G8 будет отличаться от «российского»?

Недавно Трамп заявил, что исключение России из «Группы восьми», которая затем вернулась к формату «Группы семи», было ошибкой Запада. Он прав. В середине 90-х Запад создал два формата: «Семёрка плюс» (для России и Украины), чтобы контролировать крупнейшие постсоветские экономики. Украина со временем обнищала, и этот формат исчез. Но значение российской сырьевой базы и ядерного оружия для Запада только возросло. Поэтому «Семёрка плюс Россия» стала полноценной «Восьмёркой». Для Запада это было удобно: имея численное превосходство, он мог легко достигать компромиссов в свою пользу.

Таким образом, Запад получил инструмент, который позволял России, формально участвуя в консультациях, поддерживать основные западные позиции. Для Москвы это было выгодно: она могла поднимать важные вопросы и участвовать в элитном политическом клубе, что компенсировало падение международного авторитета в 90-е. Однако обмен был неравным.

В 2014 году Россию исключили из «Группы восьми» из-за Крыма. Запад ожидал, что санкции разорвут российскую экономику, но этого не произошло. Вместо полной изоляции Россия потеряла лишь часть авторитета. Опасность для Запада заключалась в том, что альтернативный проект «Двадцатки», где позиции России сохранились, начал активно развиваться и вытеснил «Семёрку» с позиции главного глобального политического клуба.

Запад исключил сам себя из главного международного формата, лишившись возможности говорить от имени всего цивилизованного мира.

Трамп не только критикует ошибки Запада, но и пытается их исправить, оживляя западные институты. Однако его главная слабость как политика заключается в стремлении сохранить устаревшие структуры и отношения, не позволяя себе резко разорвать с политическими оппонентами. Он хочет не столько создать новое величие Америки, сколько вернуть ей старое.

Трамп сожалеет об исключении России из «Семёрки» и предложил бы её возвращение, если бы Китай присоединился к клубу, превратив его в «Восьмёрку».

Почему Китай?

Россия уже отказалась от идеи возвращения в «Восьмёрку», восстановив свои позиции на мировой арене. Для неё формальное место в Западном клубе не имеет смысла, так как за это придётся платить невозможностью изменить заявления «Восьмёрки». Иными словами, Россия согласилась бы вновь стать младшим партнёром Запада без какой-либо выгоды.

Запад, потеряв своё центральное положение и став лишь одним из центров, отчаянно стремится вернуться к былой гегемонии. Но собственных сил для этого недостаточно. Россия предпочитает дистанцироваться от Запада, поэтому возникает идея привлечь Китай.

Трамп ведёт упорные переговоры с Пекином, пытаясь поставить Китай в зависимое положение от США без опасной конфронтации в Тихом океане. Однако Вашингтон понимает, что даже при успешном давлении на Китай, Пекин всегда может сорвать переговоры, применив силу против Тайваня, который большинство стран признаёт частью Китая. Поэтому «восстановление конституционного порядка» на острове должно регулироваться внутренним китайским правом, а не международным.

Экономический конфликт с Китаем США надеются выиграть, но военно-политическая конфронтация в Тихом океане может обернуться для них поражением. Для них сам факт противостояния в этой зоне, которую они привыкли считать зоной своего неоспоримого доминирования, уже является проигрышем.

Принятие Китая в «Восьмёрку» стало бы для США способом повысить его статус, обменяв что-то ненужное на нечто важное. Однако это не единственный аспект. Вступление Китая в «Восьмёрку» могло бы поставить его в такое же положение, как и Россию, которая оказалась в изоляции. Это означало бы, что Китай не смог бы изменить тон заявлений Запада, но само его присутствие придало бы этому западному институту дополнительную значимость.

Вместе с Китаем «Восьмёрка» вновь контролировала бы значительную часть мировой экономики. В неё снова вошли бы четыре из пяти первоначальных ядерных держав – постоянные члены Совета Безопасности ООН. Согласие Китая на вступление в «Восьмёрку» означало бы, по крайней мере, частичное принятие им западных правил игры, что заставило бы союзников Пекина насторожиться. В то же время роль «Двадцатки», на которую Россия и Китай опираются в своём противостоянии Западу, снизилась бы, а единство этой группы было бы нарушено.

Всё это происходило бы без заключения каких-либо обязывающих договоров, без изменения общего формата международных отношений и без дополнительных обязательств Запада перед Китаем.

Трамп не делает официального предложения Пекину, он лишь говорит, что поддержал бы такое решение. Таким образом, Китай не приглашают в «Восьмёрку», а приглашают побороться за место. Это также позволяет уязвить Россию: «вы в «Восьмёрку» не хотите (так вас и не берут), а ваши союзники ломятся».

Если Пекин проявит интерес к перспективе вступления в «Восьмёрку», США уже получат политические бонусы. Проявить интерес Китай может, хотя бы потому, что иранский кризис быстро нарастает, а механизмов его разрешения нет. Площадка «Восьмёрки» может показаться приемлемой для начала консультаций.

Заявление о гипотетической поддержке гипотетического вступления Китая в «Восьмёрку», вероятно, не случайно прозвучало одновременно с передислокацией американской авиации и ВМС ближе к Персидскому заливу и отказом Трампа исключить возможность американского вмешательства в ирано-израильский конфликт. Угрозой удара по Ирану Китаю ставят под сомнение его доступ к рынкам сбыта. Намеком на возможность войти в «Восьмёрку» приоткрывают дверь к решению проблемы.

Это типичная для Запада тактика: заманивание жертвы в ловушку с помощью кнута и пряника.