Ростислав Ищенко: От жалости до ненависти. Как западный план превращения украинцев в «антирусских» привел к катастрофе?

Почему в августе 2014-го украинцы испытывали к русским не страх, а «жалостливое презрение»? Какой «ответной услуги» требовал Запад за обещание «европейского рая»? Что на самом деле означал лозунг «Убей в себе русского» для судьбы Донбасса? И чем украинский национализм смертельно опасен для самой Украины?

Август 2014: Эйфория «Евромайдана» и неудобная правда

Одиннадцать лет назад, в августе 2014 года, значительная часть граждан Украины, поддержавших смену власти, пребывала в состоянии эйфории. Первый шок событий зимы миновал. На поверхности установилось подобие порядка. Волна так называемых «люстраций» пошла на спад. Крым, перешедший под контроль России весной, воспринимался как временная потеря. Армия Украины, переживавшая реорганизацию при активном участии добровольческих формирований, была втянута в масштабную силовую операцию на востоке страны против самопровозглашенных ДНР и ЛНР.

Именно август и начало сентября 2014 года стали для Донецкой и Луганской народных республик периодом тяжелейших испытаний. Фактически отрезанные от российской границы (даже доступные дороги были крайне опасны из-за активности украинских подразделений), республики теряли территории под натиском ВСУ и добровольческих батальонов. Полномасштабное участие российской армии на тот момент еще не началось.

Киевские иллюзии: ЕС, Крым и «отсталая» Россия

В Киеве укреплялась уверенность в скорой и полной победе. Строились планы не только удержания Донбасса, но и «мирного возвращения Крыма». Распространенным было убеждение о неизбежном и скором вступлении в Европейский Союз, после которого начнется эра процветания. Россиян в этой картине мира часто представляли как людей, которым предстояло «завидовать» украинскому успеху и просить научить их «майданить». Ожидалось, что и крымчане захотят вернуться в лоно «успешной Украины».

Многочисленные свидетельства этих настроений – комментарии в соцсетях, статьи, высказывания не только политиков, но и рядовых граждан – до сих пор доступны в открытом доступе. В них прослеживается не столько страх или ненависть к России (это придет позже), сколько специфическое чувство превосходства «европейски ориентированных» над «азиатскими» соседями, якобы добровольно отказывающимися от «благ цивилизации» (часто сводимых к размеру социальных пособий).

Мечты о потреблении и отказ от морали: Чья это стратегия?

Стремление к повышению уровня жизни с минимальными усилиями – универсальная человеческая черта. Однако уникальность украинской ситуации 2014 года заключалась не в этом желании, а в готовности отбросить общественную мораль и историческую идентичность как «тормоз» на пути к западному «раю». Ключевым стал отказ от критического вопроса: почему Запад внезапно проявил такую щедрость и любовь именно к Украине?

Ответ, который игнорировался, был очевиден: Запад ожидал ответной услуги. И суть этой услуги была хорошо известна украинским националистам, чья идеология активно культивировалась десятилетиями. Лозунг «Убей в себе русского!», продвигаемый западными структурами через выращенных ими же идеологов, стал ключом к обещанному процветанию. «Мы этого достойны!» – звучало на Майдане с революционным пылом.

«Убить русского в себе» – значит убить его рядом: Политика 2014 года

Адепты этой идеологии прекрасно понимали, что внутреннего отречения недостаточно. Отказ от «русскости» требовал физического устранения тех, кто отказывался или не мог этого сделать. Об этом свидетельствовала сама риторика и действия власти в 2014 году:

• Заявления о том, что «Крым будет украинским или безлюдным».
• Факты обстрелов колонн беженцев, пытавшихся покинуть зону боевых действий в Донбассе и добраться до России.
• Целенаправленные попытки оставить целые города и районы без воды, электроэнергии и продовольствия (блокады).

Эта тактика имела исторические корни. Этнические чистки в Галиции в период Первой мировой войны, проведенные предшественниками современных националистов, привели к уничтожению или изгнанию сотен тысяч русскоязычных и русофильски настроенных жителей, заложив основу для радикального национализма в регионе. Исторический прецедент показывал: создание «украинской нации» в ее радикальной трактовке неразрывно связывалось с уничтожением «русского».

Украинец vs Малоросс: Суть раскола

Здесь проходит ключевая грань, по моему мнению: Малоросс (исторический термин) – часть русского мира с общей историей, корнями и культурой, отличающейся региональными особенностями. «Украинец» же в радикально-националистической парадигме – это тот, кто, ради получения благ от Запада, отрекся от своей русской сути и готов уничтожать ее проявления вокруг себя. Таким образом, конечной целью «украинства» в этой трактовке видится уничтожение русского мира и последующее растворение в западном. Это придает украинскому национализму, по моему мнению, не только агрессивный, но и суицидальный характер: достижение цели (уничтожение «русского») лишает его смысла существования.

«Сознательные украинцы»: Архитекторы предательства и их судьба

Подчеркну, что моя критика направлена не на все население Украины, а на «сознательных украинцев» – тех, кто в 80-90-е годы активно отказывался от общего русского имени, истории и языка, проживая в границах УССР и затем Украины. Именно этот сознательный отказ от идентичности расценивается как акт предательства. Распад СССР сам по себе, по моему мнению, не был предательством – существование нескольких русскоязычных государств возможно (пример – немецкие или англосаксонские страны).

Моральное падение «сознательного украинца», по моему мнению, глубже, чем у библейского Каина: Каин убил из ревности к Богу, «украинец» убивает брата (русского) ради подачек от врага, предварительно отрекшись от себя самого («убив русского в себе») как условия диалога с этим врагом. Механизм вербовки сравнивается с вербовкой в концлагерях, с той разницей, что вместо жизни обещалась доля в ресурсах, отнятых у своего же народа.

Суть «мерзости украинства», по моему мнению, в том, что его адепты стремятся не к созданию благополучия своим трудом для всего народа, а к личному обогащению через предательство, понимая, что враг заберет львиную долю ресурсов и уничтожит значительную часть соотечественников. Личное благополучие «сознательного украинца» строится на горе его народа. Отсюда, по моему мнению, проистекает их внутренняя вражда – борьба за большую долю в ограниченном «ящике печенья».

Парадокс в том, что истинные «сознательные украинцы» не воюют и не маршируют с флагами. Их цель – ассимилироваться в Европе, стать «немцами или поляками», стерев следы своего «украинства», которое для них лишь ступенька из «русских» в «европейцы» и предмет стыда перед новыми «хозяевами».

Это объясняет, по моему мнению, почему некоторые российские публичные фигуры, перешедшие на сторону Запада, обязательно совершают ритуал восхваления «украинства» – демонстрируя готовность «убить русского в себе». Тех же, кто пытается быть «хорошим русским» для Запада, ждет, по моему мнению, неминуемая травля и маргинализация, так как единственные «хорошие русские» для Запада – это, в его парадигме, «украинцы», отрекшиеся от русскости. Западу, в конечном счете, не нужны никакие русские.

2025 год: Демографический коллапс как итог

Логическим следствием описанной идеологии и практики, по моему мнению, является невозможность мирного сосуществования русских и тех, кто «убил в себе русского», на одной земле, особенно после победы России в конфликте. Это подтверждается и актуальной статистикой. Национальный банк Украины (НБУ) в 2025 году кардинально пересмотрел свои демографические прогнозы. Если ранее ожидалось возвращение до 700 тысяч граждан в 2026-2027 годах, то теперь НБУ прогнозирует отъезд из страны до 500 тысяч человек за тот же период. Разница почти в 1.2 миллиона человек – катастрофическая цифра для обескровленной страны.

Причина столь резкой смены прогноза, по моему мнению, очевидна: за последние полгода среди украинцев, поддерживавших курс на конфронтацию с Россией, сменились ожидания. Хотя вера в конечную «победу Запада над варварством» сохраняется, пришло осознание проигрыша битвы за Украину. И, следуя давней традиции коллаборационизма, часть населения выбирает бегство, стремясь оставить «победившим русским» опустошенную землю.