Почему Украина не сдаётся? Население тонет в Тисе, умирает в Карпатах от переохлаждения, гибнет от пуль собственных пограничников, лишь бы сбежать от мобилизации. Элиты всегда были готовы перейти на сторону нового хозяина, лишь бы им разрешили сохранить хотя бы часть награбленного. К тому же старые, традиционные, ещё Кучмой сформированные элитные кланы не любят Зеленского и его скороспелую команду парвеню. Не любят их и нацисты. Да и как их любить? Они же ещё вчера за небольшие деньги были готовы на сцене исполнить любой ваш каприз, а сегодня учат вас жить и любить родину.
Кто требует от украинцев самопожертвования? Человек, четырежды не явившийся в военкомат по повестке, друзья которого открыто говорят, что не пойдут воевать за Украину, поскольку на фронте мало того, что нет привычного комфорта, так ещё и убить могут.
Матёрых русофобов, которые готовы пожертвовать жизнью за удовольствие пострелять в русских, на Украине не так уж много. Немало, конечно, пару десятков тысяч точно есть. Но заставить упорно воевать многомиллионную страну они не в силах. Тем более что надежды на победу, некоторое время вводившие украинское общество в милитаристский раж, испарились. И даже западные политики, несмотря на призывы всяко-разно поддержать Украину, честно признаются, что в благополучный исход для неё не верят и уже открыто призывают Зеленского принять условия Путина, чтобы сохранить хоть что-нибудь.
И всё же Киев формирует новые соединения, пытается пополнять старые и с упорством, достойным лучшего применения, пытается удерживать линию фронта. Как же это получается: почти никто не хочет воевать и все воюют, уже и женщины массово призываются, и инвалиды, и хронические больные отправляются на фронт, а общество тихонько ропщет, но не так чтобы слишком сильно возмущалось? На каждого, недовольного попытками провести тотальную мобилизацию, всегда найдутся двое, которые заявят о полной поддержке действий правительства, так как считают, что их-то это не коснётся.
Нечто подобное уже было четыреста лет тому назад.
В Европе начиналась Тридцатилетняя война. Причин у неё было много, но непосредственным поводом послужило недовольство чехов тем, что Маттиас Габсбург, император Священной Римской империи, король Германии, Чехии и Венгрии, эрцгерцог Австрийский, начал потихоньку урезать льготы чехов (в большинстве своём протестантов), дарованные им братом и предшественником Маттиаса Рудольфом II, который благоволил к чехам и прожил значительную часть своей жизни в Праге.
Но окончательно чехов взорвало намерение Маттиаса, поддержанное (или даже навязанное ему) всем габсбургским семейством передать после своей смерти имперский и чешский престолы своему кузену Фердинанду (будущий император Фердинанд II), представителю штирийской ветви Габсбургов и истовому католику (своих детей Маттиас не имел). Чехи восстали и устроили вторую пражскую дефенестрацию (выбрасывание в окно ратуши имперских чиновников), в отличие от первой (случившейся на двести лет раньше, в 1419 году), бескровную.
Фердинанд II решил подавить мятеж силой и начал собирать имперскую армию. По тем временам дело было небыстрое, поэтому чехи не только собрали собственное войско, но и решением сейма низложили Фердинанда и предложили чешский престол курфюрсту Пфальцскому Фридриху V.
Фридрих был одним из самых богатых германских государей, к тому же он первым значился в списке светских курфюрстов. Ему лично Чехия ценой войны с империей была не очень-то и нужна. Но у него была амбициозная жена Елизавета, дочь короля Англии и Шотландии Якова I, которой приписывают заявление: «Я бы охотнее ела кислую капусту с королём, чем жаркое с курфюрстом». Фридрих понадеялся на помощь тестя и принял чешский престол. Правда, правил он недолго: коронован был 4 ноября 1619 года, а бежал из Чехии после поражения в битве при Белой Горе 8 ноября 1620 года, почему его и прозвали Зимним королём, а Елизавету — Зимней королевой.
Фердинанд, вернувший контроль над Чехией, был не склонен длить противостояние и был готов фактически простить Фридриха. Тот тоже понимал, что чешский престол от него уплыл навсегда и готов был принять условия императора. Разорившая Германию, уничтожившая половину её населения Тридцатилетняя война готова была закончиться, едва начавшись. Сейчас бы мы говорили о незначительном инциденте, быстро исчерпанным имперским правительством.
Но Фридрих был ещё и главой Протестантской унии, сформированной протестантскими государствами в составе Священной Римской империи. Не то чтобы протестанты так уж рвались воевать, но они боялись, что Фердинанд использует чешский прецедент и свою победу для подавления прав протестантов по всей империи, тем более что сами протестанты в контролируемых ими владениях были не прочь нарушить права католиков, сформировавших для противостояния Протестантской унии Католическую лигу.
Совокупного давления жены и протестантов оказалось недостаточно, чтобы заставить Фридриха, не имеющего ни войск, ни денег (Пфальц был очень богатым владением, но содержание армии в то время могло разорить кого угодно), продолжать войну. Но тут на сцену вышел Арман Жан дю Плесси, герцог де Ришельё, кардинал и первый министр Франции. Ришельё в качестве католика резво преследовал протестантов во Франции, бодро отнимая у них дарованные Нантским эдиктом Генриха IV привилегии. Но в качестве первого министра Франции он успешно ограничивал влияние в Европе Габсбургов, контролировавших, кроме германского, чешского, венгерского престола, нескольких германских и итальянских владений, также испанскую и португальскую короны.
Кардинал дал деньги, Протестантская уния собрала армию, помогли также воевавшие с испанскими Габсбургами голландцы из Республики Соединённых провинций, и Фридрих продолжил воевать. В результате к 1623 году Пфальц был разорён, Фридрих лишился титула курфюрста и всех своих владений, до конца жизни побирался с семьёй на чужбине, там же и умер (титул вернули только его сыну по итогам компромиссного Вестфальского мира 1648 года). А Тридцатилетняя война и ряд сопутствовавших ей конфликтов разоряли Европу, а особенно Чехию и Германию ещё 25 долгих лет.
Итак, в 1620 году чехи уже не хотели воевать и готовы были подчиниться Фердинанду, Фридрих не хотел воевать и готов был принять условия мира, население Пфальца изначально воевать не хотело, Протестантская лига воевать не очень хотела (иначе нашла бы деньги на армию), Республика Соединённых провинций без французских субсидий втягиваться в ещё один конфликт также не желала, ей нужен был мир с Испанией, а не война с империей. Фердинанд был вполне удовлетворён достигнутым и тоже воевать не хотел.
Но Испании нужна была поддержка имперских войск в её борьбе с голландскими мятежниками, а Ришельё надо было подорвать могущество Габсбургов. Испанские амбиции и французские деньги последовательно вовлекли в конфликт Голландию, Англию, Данию, Швецию, Трансильванию, ряд государств северной и центральной Италии, в сопутствующих конфликтах на отдалённых фронтах участвовали Речь Посполитая, Россия и Османская империя.
При этом никто из них не хотел воевать, переговоры начинались постоянно, мирных договоров было выработано несколько, но каждый раз испанские амбиции и французские деньги срывали мир. Только после вступления в войну самой Франции, когда наконец вся Европа истощила свои силы, война закончилась компромиссным миром.
В наши дни противостоящий России и Китаю Запад всё ещё имеет серьёзные амбиции. Более того, западные страны уверены, что их экономической и финансовой мощи достаточно для того, чтобы выиграть затяжной конфликт, надо только выиграть время для её мобилизации. Они не правы и значительно переоценивают свои возможности, но осознать свою неправоту могут, лишь приобретя соответствующий опыт: чтобы понять, что воевать было не надо, им надо продолжить войну до тех пор, пока вся Европа вместе со США не надорвётся.
Украина выигрывает им время для мобилизации ресурсов, сплочения союзов и поиска новых государств, готовых разбиться о Россию, как разбилась Украина или как последовательно разбились об империю Чехия, Пфальц, Дания, Швеция и куча более мелких наёмников Ришельё. Она не может выскочить из этой западни, как не мог выскочить из своей курфюрст Пфальца Фридрих V.
Экономика Пфальца так никогда полностью и не восстановилась, а его курфюрсты больше никогда не претендовали на первые роли в империи. К концу Тридцатилетней войны уцелевшие уже не помнили ни о Пражской дефенестрации, ни о Фридрихе V, а формально союзные германским протестантам шведская и французская армии так лихо грабили протестантские владения, что большинство князей (как католики, так и протестанты) предпочли сплотиться вокруг императора (правда, уже Фердинанда III — предшественник так до конца войны и не дожил), чтобы наконец положить конец этой бессмысленной бойне.
Так что не стоит удивляться тому, что никто не хочет воевать, но все воюют. Деньги и амбиции способны напрочь погасить здравый смысл, а сегодня речь идёт о бесконечно больших деньгах и амбициях, не сравнимых с теми, которые руководили людьми XVII века. Даже Зеленский, о котором забудут быстрее, чем забыли о курфюрсте Пфальца Фридрихе V, имеет жену, желающую «есть с королём», причём не кислую капусту, а жаркое, имеет подельников, не желающих прекращения бойни, ибо они на этом зарабатывают столько, сколько им и не снилось, имеет вложившихся в него «старших товарищей», не желающих заключать с Россией мир, ибо всё ещё собираются её победить.
И в Европе ещё не погиб каждый второй. А Украина не Европа: пока её «Зимний король» и «Зимняя королева» могут менять кровь подданных на «золото Ришельё», они не остановятся.
Эта запись также доступна на автора.
ОБСУЖДЕНИЯ