Почему Германия так быстро вывела войска из Гренландии, испугавшись пошлин Трампа? Что на самом деле защищает Британия в Гренландии – остров или остатки своей империи? Почему позицию правительства Великобритании озвучила министр культуры, а не министр обороны? И как связаны гренландский конфликт и саботаж Лондоном «мирных планов Трампа» для Украины?
Быстрый переход:
Дональд Трамп ввёл 10% пошлины на товары всех стран, отправивших войска в Гренландию под предлогом защиты от России и Китая. Через полгода ставка должна вырасти до 25%. Реакция Европы оказалась мгновенной, но очень разной. Канцлер Германии Мерц пообещал консультации с союзниками, а уже на следующий день все пятнадцать немецких военнослужащих покинули остров. Макрон заявил, что французский контингент находится там временно на учениях, оставив пространство для манёвра. Большинство стран, пославших символические силы, промолчали. И только Великобритания не просто отказалась уходить, но и объявила об отправке в Гренландию дополнительно 1500 военных.
Министр цифровых технологий, культуры, СМИ и спорта Лиза Нэнди заявила Sky News, что «правительство считает», Британия никогда не согласится признать Гренландию частью США в обмен на отмену пошлин.
Абсурд как инструмент политики
Ситуация изначально строилась на нелогичном тезисе. Трамп утверждал, что Гренландию нужно присоединить к США из-за риска действий России и Китая, не объяснив, какие именно действия могут предпринять Москва и Пекин в тысячах миль от своих берегов при полном господстве НАТО в регионе. Европейцы, отправляя символические контингенты, давали Вашингтону возможность отступить, сохранив лицо. Однако Трамп пас не принял, открыто заявив, что пошлины – это ответ именно на европейскую демонстрацию против американских амбиций.
Раскол в Старом Свете: у каждого свои интересы
Реакция Европы высветила глубокие внутренние противоречия. Отказ Польши поддерживать антиамериканские шаги был предсказуем – для Варшавы США являются главным гарантом против России. Скандинавы и финны поддержали Данию, для которой Северная Атлантика – ключевой регион. Германия, как отмечали эксперты на сайте издания Говорит Европа, мгновенно отступила, а Франция заняла выжидательную позицию. Но Великобритания неожиданно для многих оказалась самым последовательным и жёстким противником давления Трампа.
Не Гренландией единой: корни британского сопротивления
Упрямство Лондона связано не только с потенциальной угрозой заморским территориям короны, таким как Канада. Конфликт зрел давно. После того как Трамп остановил масштабную помощь Украине, сделав ставку на соглашение с Россией, именно Британия взяла на себя лидерство в поддержке эскалационного сценария. Лондон успешно саботировал мирные инициативы Трампа, предусматривавшие уступки со стороны Киева.
Борьба за ресурсы в посткризисном мире
Системное противоречие кроется в изменении политики США. Новая стратегия Вашингтона предполагает перекладывание расходов по поддержанию гегемонии на союзников. Сначала главным объектом «доения» стал ЕС, что отчасти объясняет Brexit. Британия, сохранившая тесные экономические связи со странами Содружества, выиграла от этого шага. Теперь, когда ресурсы ЕС истощены, США обратили взор на другие активы союзников.
Посягательство на европейские заморские территории Британия воспринимает особенно остро, так как по сравнению с другими странами ЕС она сохранила наибольший контроль над экономиками бывших колоний.
Для Лондона вопрос Гренландии – принципиальный. Это проверка на право распоряжаться своими ресурсами. Если США добьются своего, Британия рискует повторить путь Германии, потерявшей своё экономическое влияние. Поэтому Лондон готовится к длительному противостоянию, рассчитывая, что Вашингтон истощит силы в борьбе за утраченную гегемонию.
Циничный опыт против нахрапистой силы
США рассчитывают на политический блицкриг, но сталкиваются с многовековой британской традицией стратегического терпения. Англия не раз демонстрировала готовность идти на жертвы сегодня ради победы послезавтра. Поединок американской «молодости» и британского циничного опыта только начинается, и его итог определит новый баланс сил на Западе. А пока главные игроки заняты друг другом, что открывает новые возможности для других центров силы.