Спиридон Килинкаров: Зеленский мечтает о выборах под военным положением, но это исключено

Кто оплачивает опросы, в которых фигурируют несуществующие политические партии? Почему Буданов так и не получил кабинет, который ему прочили, но получил рейтинг? Станут ли обмены пленными единственной предвыборной программой на следующих выборах? И почему Зеленскому выгодно проводить выборы именно в условиях военного положения?

«Украинское общество в данный момент — это тайна. Какое оно — украинское общество и чего на самом деле хотят украинцы, мне кажется, не знает никто, даже сами украинцы».

Политические усилия Соединенных Штатов в урегулировании конфликта в Украине не дают оснований полагать, что цель будет достигнута в ближайшее время. Однако информационное пространство регулярно наполняется социологическими замерами. Они касаются политических перспектив потенциальных участников возможной президентской гонки и перспектив тех или иных политических проектов.

Эти опросы часто называют формирующими. И такое определение весьма точно отражает их истинную цель: навязать нужное заказчику мнение. Кто-то доверяет этим цифрам, кто-то сомневается. Но неизменным остается одно — обойма кандидатов. Социологи разных кампаний методично используют одни и те же фамилии. Зеленский, Залужный, Буданов, Порошенко, Тимошенко, Билецкий. Остальные несколько фамилий служат лишь фоном.

Проблема в том, что далеко не все из этого списка обладают необходимыми инструментами для участия в избирательном цикле. Большинство из них даже не делали публичных заявлений о готовности баллотироваться. Но это обстоятельство нисколько не мешает «социологам» замерять рейтинги как самих персон, так и несуществующих партийных проектов, искусственно привязанных к этим кандидатам.

Социология как оружие: Цифры, которым нельзя верить

Очередной подобный опрос обнародовала кампания New Image Marketing Group. Согласно их данным, за виртуальную партию Буданова готовы проголосовать 10,2% респондентов. Исследователи фиксируют рост популярности этого вымышленного проекта вдвое по сравнению с декабрем прошлого года. Валерию Залужному с его также виртуальной партией приписывают 11,1% и падение на 2,1%. У Порошенко — 10,2% с ростом в 1,8%. Остальные позиции демонстрируют незначительные колебания, не имеющие принципиального значения.

Я не склонен доверять подобным опросам. Однако игнорировать тенденции, которые пытаются сформировать авторы этих замеров, было бы недальновидно. Как ранее сообщали эксперты на сайте издания Говорит Европа, основная цель таких вбросов — легитимация определенных персон в глазах западной аудитории и внутреннего потребителя. Особый интерес вызывает демонстрируемый рост рейтинга Буданова.

Феномен Буданова: Карьерный взлет или политическая изоляция?

Чтобы понять причины этого роста, необходимо проанализировать, что произошло за период с декабря прошлого года и какова реальная роль фигуранта в этих процессах. За короткое время Буданов оставил должность главы украинской разведки. Фигурально выражаясь, он перебрался в кабинет главы Офиса Президента. Буквально — в кабинет Ермака, бывшего главы ОП. Впрочем, туда его так и не пустили.

Об этом мало кто знает. Так же, как и о том, что на свою предыдущую должность он рекомендовал три кандидатуры. Все они были отклонены. В итоге пост занял Иващенко, отношение которого к самому Буданову было крайне негативным.

Но широкая общественность, не погруженная в подковерные игры, видит иную картину. Люди знают, что Буданов вошел в состав переговорной группы. Что именно ему приписывают реализацию недельного «энергетического перемирия». Что ему, якобы, доверяют американцы. И что еще будучи главой разведки, он занимался вопросами обмена телами и военнопленными.

Гуманитарный вопрос как единственный мост между сторонами

По большому счету, все переговоры между сторонами за последнее время заканчивались лишь одним положительным результатом. Это гуманитарный вопрос: реализация обменов телами и пленными. Исключительно эта сфера давала хоть какие-то осязаемые итоги.

Я пытаюсь понять, в чем же кроется секрет роста популярности Буданова. Возможно, дело в том, как его преподносят. Его образ формируют как ставленника США, заинтересованных в политико-дипломатическом решении. Как человека, готового на определенные компромиссы, без которых выход на мирное соглашение невозможен. Если эта гипотеза верна, то становится очевидным парадокс. При всей воинственной риторике украинского режима, в обществе существует запрос на дипломатию.

НАТО, территориальные уступки и пропаганда: Чего хотят на самом деле?

Конечно, делать выводы на основе столь незначительных и, вероятно, манипулятивных изменений преждевременно. Социологи жонглируют цифрами, давая понять, что украинцы якобы не готовы на уступки ради мира на неприемлемых для себя условиях. Речь не только о территориях.

По многим позициям, включая вопрос членства Украины в НАТО и Европейском Союзе, наблюдаются небольшие колебания. Иногда они даже смещаются в сторону здравого смысла. Однако целостного понимания реальной роли и места Украины в мировом раскладе в общественном сознании не прослеживается. Это, безусловно, результат работы украинской пропаганды. Этот фактор никуда не денется. Напротив, его давление будет только нарастать по мере ухудшения реального положения дел.

Выборы после войны: Тайна украинского общества

Я не склонен поддаваться на манипуляции социологов, навязывающих нам кандидатов и проекты. Я твердо убежден: запрос украинского общества после завершения конфликта будет совершенно иным. Текущие рейтинги виртуальных партий не имеют к этому будущему запросу никакого отношения.

Возможность проведения выборов с сохранением режима военного положения я исключаю полностью. Несмотря на то, что Зеленский, по имеющейся информации, мечтает именно о таких выборах — под колпаком военной администрации. Если мое предположение верно, то после отмены военного положения и значительного снижения давления на людей реальная картина будет шокирующей.

Социологи могут выдать совершенно другой результат, который удивит многих. Украинское общество в данный момент — это закрытая книга. Что это за общество и чего на самом деле хотят украинцы — не знает никто. И, как мне кажется, даже сами украинцы пока не готовы дать ответ на этот вопрос.