Виктор Медведчук: Украинский синдром. Анатомия современного военного противостояния

Если послушать многих западных политиков, то понять смысл и механизмы конфликта в современной Украине совершенно невозможно. Вот президент США Байден открещивается от прямого участия американских военных в конфликте, но в то же время на каждом углу сообщает, что Штаты поставляют туда оружие на миллиарды долларов. Если миллиарды идут на военные нужды Украины, то выходит, что украинские интересы необычайно важны для США. Но если американская армия там воевать не хочет, то, возможно, не настолько важны. А вот эти многомиллиардные поставки что такое? Безвозмездная помощь? Выгодный бизнес? Инвестиции? Некая политическая комбинация? Ответов нет, сплошной туман.

Или вот последние откровения экс-канцлера ФРГ Меркель о том, что Минские соглашения были только отсрочкой для Украины, из чего следует, что мир никто устанавливать не собирался. Тогда получается, что Россию обманывали. Но с какой целью? Защитить Украину или самим напасть? А зачем было обманывать, если можно было просто выполнить то, что рекомендовала сама Германия? Или Германия заранее рекомендовала то, что выполнить было невозможно? Так можно дойти до вопроса, могут ли политические шулеры получить канделябром, но сегодня представляется намного важнее начинать рассеивать туман вокруг сложившейся ситуации. Ведь она сложилась так, а не иначе. Что к этому привело, какие причины? И как выйти из этой ситуации, ведь она становится всё опаснее? Поэтому начнём анализ с истоков событий.

Чем закончилась холодная война?

Начало любой новой войны обычно лежит в конце минувшей. Украинскому конфликту предшествовала холодная война. Ответ, чем она, собственно, закончилась, приблизит нас к пониманию смысла нынешнего конфликта, который не ограничивается Украиной, а задевает множество стран. Дело в том, что страны Запада и страны постсоветского пространства, в первую очередь Россия, воспринимают результаты этой войны различно.

Запад однозначно присваивает себе победу в этой войне, а Россию считает проигравшей. А раз Россия — якобы побежденная сторона, то территория бывшего СССР и соцлагеря — законная добыча США и НАТО, которые по принципу «горе побежденным» переходят под контроль Запада. Отсюда Украина — территория влияния США, НАТО, а вовсе не России. Поэтому все претензии России хоть на какое-либо влияние на украинскую политику, защита своих интересов в этом регионе являются «безосновательными», явным покушением на американские и натовские интересы. «Нам больше не нужно смотреть на мир через призму отношений между Востоком и Западом. Холодная война закончилась», — заявила в начале 1990-х Маргарет Тэтчер. То есть позиция Востока России уже неважна. Есть один вектор, один хозяин мира, один победитель.

Россия смотрит на этот процесс совершенно иначе. Она ни в коем случае не считает себя проигравшей стороной. Выход из холодной войны был вызван демократическими реформами политики и экономики, а военное противостояние заменили торговля и интеграция с Западом. То есть если ваш бывший враг стал сегодня другом, то разве это не победа? При этом СССР, а потом Российская Федерация ставили целью не победу в холодной войне, а выход из военного противостояния Востока и Запада, который мог окончиться ядерной катастрофой. Москва совместно с Вашингтоном этот выход нашли, достигнув не столько целей для себя лично, сколько для всего мира вообще.

Этот выход вовсе не предполагал поглощения Западом Востока, экономического, правового и культурного подчинения постсоветского пространства. Речь шла о равноправном сотрудничестве и сов­местном строительстве новой политической и экономической реальности. Так что мы четко видим два подхода к окончанию холодной войны: торжество победителей с одной стороны и строительство нового мира, цивилизации — с другой. Вот исходя из этих подходов и будут развиваться события в дальнейшем.

Новый мир или новые колонии Запада?

В 1991 году распался Советский Союз, но в 1992-м был создан Европейский союз, с которым постсоветское пространство, в том числе и Россия, связывало большие надежды. Казалось, вот он новый мир, новое надгосударственное образование, новый поворот в истории европейской цивилизации. Россия, как и другие государства из бывшего соцлагеря и СССР, видит себя в будущем равноправным членом этого союза, выстраивается доктрина «Европа от Лиссабона до Владивостока».

В этой ситуации Россия приветствует не только объединение Германии, но и вход в ЕС своих бывших союзников и даже бывших республик СССР. Экономическая интеграция с Западом в 1990-е годы для России стоит на первом месте, в ней Москва видит залог своего успеха как современного государства. При этом особого желания привязать к себе бывшие союзные республики, в том числе Украину, российское руководство не испытывает. Большинство советских республик существовало на дотации от центра, читай — от России. Руководство этих стран дружески хлопают по плечу, но стараются избавиться от их экономического бремени как можно скорее.

Россия быстрее, чем Украина, начинает встраиваться в европейский рынок. Ведь у России есть огромное количество энергоносителей, которые пользуются спросом в Европе, а Украина, наоборот, не в состоянии покупать энергоносители по европейским ценам. Независимость Украины вполне могла закончиться экономическим крахом, если бы не юго-восток, где сейчас идут ожесточенные бои. Юго-восток встроил Украину в международное распределение труда своими огромными производственными мощностями и развитой индустрией. Об этом не принято говорить, но в 1990-х годах именно русскоязычный юго-восток спас экономическую, а вместе с ней и политическую независимость Украины.

Сейчас обратим внимание на другое: с 1990-х годов в Европе и на ее границах начинает возникать серия серьезных этнических конфликтов и войн, в которые были вовлечены миллионы людей. До 1991 года такого количества этнических столкновений не наблюдалось. Всё это привело к распаду Югославии, потере целостности Грузии, Молдавии, Сирии. С точки зрения парадигмы объединения Европы это бессмысленно. Ведь смысл этого объединения — не дробление Европы на множество мелких государств, а наоборот, создание огромного наднационального союза народов, и этим народам не истреблять друг друга нужно, не границы множить, а вместе строить новый общий мир. Что тут не так?

Это если исходить из концепции, которой ранее придерживалась Россия. А вот если исходить из концепции победы в холодной войне Запада, то этнические конфликты имеют совершенно другой смысл. И этот смысл был озвучен неоднократно — например, на совещании Объединенного комитета начальников штабов 24 октября 1995 года президент США Билл Клинтон заявит: «Используя промахи советской дипломатии, чрезвычайную самонадеянность Горбачева и его окружения, в том числе и тех, кто откровенно занял проамериканскую позицию, мы добились того, что собирался сделать президент Трумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы».

Из этого можно сделать вывод, что далеко не все политики Запада хотели создать новый справедливый мир. Их задачей было уничтожение противника СССР, Югославии, других стран. И тогда обострение межэтнических конфликтов весьма логично, они ослабляют противника, а в случае победы помогают расчленить его страну для удобства поглощения победителем.

В таких обстоятельствах реальное положение дел значения не имеет. Ситуация намеренно раскачивается. Представители национального меньшинства, компактно проживающие в определенных частях страны, объявляются сепаратистами и угрозой государству. Эта тактика известна еще с античности и применялась Древним Римом. Но вроде как сейчас о строительстве новой рабовладельческой империи речи не идет? Или идет, и в Вашингтоне, например, постсоветское пространство рассматривается как некие провинции большой империи, которые уже имеют свою метрополию и должны быть защищены от посягательств варваров, которые не хотят этой империи подчиняться?

Итак, мы имеем две политические стратегии — экономическая и политическая интеграция стран, где во главу угла ставится взаимная выгода, и поглощение одними странами других, где интересы поглощаемых стран не учитываются. А сами эти страны могут быть расчленены, объявлены изгоями, завоеваны.

Что касается Российской Федерации, то по мере выхода ее из кризиса, вызванного резким изменением политического и экономического курса, она всё более сталкивается с явным желанием ее ослабить, унизить, поставить в невыгодное положение, ее всё больше объявляют государством-изгоем, несмотря на то что ее экономический потенциал растет. Рост экономического потенциала должен увеличивать влияние страны, и это должно приветствоваться в западном мире. Но происходит нечто противоположное. Влияние России не только не приветствуется, но объявляется неправильным, преступным и коррупционным.

Вот на этом месте следует остановиться подробнее. Итак, Россия берет западную демократию за образец, проводит реформы и начинает встраиваться в западный мир. С точки зрения построения общеевропейского дома это должно приветствоваться и поощряться. Европа получает мирного и экономически состоятельного партнера, его рынки, ресурсы, что, несомненно, усиливает ее на порядок. Но вот если мы будем руководствоваться колониальным мышлением, то мы не потерпим экономического роста и самостоятельности дальней колонии. Провинции не должны обгонять метрополию ни финансово, ни политически, ни культурно.

Есть ЕС, который занимался строительством новой экономической реальности. А есть НАТО, созданное в 1949 году, которое противостояло Востоку, в первую очередь СССР, России. Вспомним слова первого генерального секретаря НАТО Гастингса Исмея: «Держать Советский Союз вне [Европы], американцев — внутри, а немцев — в подчиненном положении». То есть идеология НАТО — это США в Европе, да еще и в доминирующем положении, а Россия — нет.

И как должна к этому относиться Россия? Ведь она честно закончила холодную войну, а вот США, НАТО, похоже, нет. Получается, что приготовленное ей объединение с Западом идет не на равных условиях, а на условиях экономического и политического поглощения. Отсюда и требования Москвы прекратить двигаться к границам России и пересмотра позиций и договоренностей. И теперь мы наблюдаем, что концепция НАТО уничтожила не только интеграцию России в Европу, но и поставила крест на расширении Европы, ее развитии. То есть из двух подходов, которые мы тут представляем, один явно победил другой.

Россия и Украина — трагедия отношений

От общей картины переходим непосредственно к отношениям России и Украины. Начнем с того, что отношения этих стран имеют свою специ­фическую историю. Эти отношения теснее взаимодействия Англии и Шотландии или северных и южных штатов. Украина более 300 лет была в составе России, что сказалось на культуре, этническом составе и ментальности. Свою независимость в 1991 году Украина получает не в результате национально-освободительной борьбы, а по договоренности с Москвой. Новая экономическая и политическая реальность побуждает российскую элиту не просто предоставить Украине независимость, но и подтолкнуть к ней. Тогда вооруженного столкновения между двумя новыми государствами никто не видел даже в кошмарном сне. Россия украинцами виделась как дружеская держава, а русский народ — братским, и симпатии эти были взаимными.

В России долгое время в отношении Украины преобладает концепция «еще одна Россия», это предполагает намного более близкие отношения, чем, например, Британии и Канады. В быту была популярна поговорка: «У нас народ один, а государства разные». Украинцев и россиян очень интересовала политическая жизнь соседей, о чем можно спросить, например, у нынешнего президента Украины Зеленского, который зарабатывал на политической сатире, обычно касавшейся политики обеих держав.

Однако именно на примере Украины хорошо видно, как концепция создания общего политического и экономического пространства терпит поражение от концепции выдавливания России из Европы. С момента первого майдана в 2005 году Украина начинает строить антироссийскую политику на уровне государственной идеологии. При этом хорошо видно, что эта политика имеет лекало холодной войны. То есть психологически украинцев настраивали против русских поддержкой определенных политиков, изменениями в образовательной программе, культуре и общенациональном вещании СМИ. И всё отошло под видом демократических реформ, позитивных изменений, которые поддерживали всевозможные западные и международные организации.

Назвать это демократическим процессом было сложно. Просто устанавливался диктат прозападных сил в политике, в СМИ, в экономике, в гражданском обществе. Западную демократию устанавливали совершенно недемократическими методами. И сегодня как никогда становится важным вопрос: является ли политический режим Украины демократией?

Внутри самой Украины с 1991-го существовали две страны — анти-Россия и Украина как еще одна Россия. Одна без России себя не мыслит, другая не мыслит себя с Россией. Вместе с тем подобное деление весьма искусственно. Большую часть своей истории Украина прошла с Россией, связана с ней культурно и ментально.

Интеграцию с Россией Украине однозначно диктует экономика. Ведь если рядом такой огромный рынок и ресурсы, то не пользоваться этим, а тем более блокировать может только очень недалекая власть. Антироссийские настроения ничего, кроме горя и нищеты, Украине не приносили. Поэтому все прозападные националистические движения сознательно или неосознанно проповедуют бедность и нищету украинскому народу.

Мы уже упоминали, что именно юго-восток своим производством помог стране вписаться в мировое распределение труда. Получилось, что основную валюту для страны зарабатывал восток — большой русскоязычный регион. Естественно, это не могло не сказаться на политическом представительстве в украинской власти. Юго-восток имел больше как людских, так и финансовых ресурсов, что никак не вписывалось в прозападную картину Украины. Слишком гордые, слишком свободные, слишком богатые люди там жили.

И первый, и второй майданы были направлены против Виктора Януковича, бывшего донецкого губернатора, лидера Донбасса и ненационалистических центристских политических сил. Электоральная поддержка таких сил была очень существенна, Украина очень долго не хотела быть анти-Россией. Пришедший на волне первого майдана президент Ющенко очень быстро утратил доверие народа, в большинстве своем из-за антироссийской политики.

А дальше в украинской политике наблюдается интересная тенденция. Выборы после второго майдана выигрывает президент Порошенко, который обещает мир с Россией за одну неделю. То есть он избирался как президент мира. Тем не менее он стал президентом войны, не выполнил Минские соглашения и с треском проиграл следующие выборы. На смену ему пришел Владимир Зеленский, который тоже обещал мир, а стал олицетворением войны. То есть украинскому народу обещают мир, а потом его обманывают. Получив власть под риторикой миротворчества, уже второй украинский лидер занимает крайне радикальную позицию. Будь у него такая позиция в начале избирательной кампании, никто бы его не избрал.

А теперь мы вернемся к общей концепции данной статьи. Если кто-то говорит, что собирается строить с соседями новый мир, но просто продавливает свои интересы, не считаясь ни с чем, даже с войной, даже с ядерной, то, очевидно, ничего он строить не собирается. Так вел себя экс-президент Украины Порошенко, так ведет себя нынешний президент Зеленский, но не только они. Так ведут себя руководство НАТО и множество американских и европейских политиков.

Зеленский до вооруженного столкновения просто задавил любую оппозицию, продавливая интересы своей партии, никакого мира он не строил. В Украине политики, журналисты, общественные активисты, которые говорили о мире и добрососедских отношениях с Россией, были репрессированы до военного столкновения, их СМИ без всяких законных оснований закрыли, а имущество грабительски захватили. Когда украинской власти пошли упреки в нарушении законности и свободы слова, ответ был, что партия мира была «скопищем изменников и пропагандистов». И демократический Запад такой ответ удовлетворил.

В реальности ситуация была не настолько простая и плоская. «Изменники и пропагандисты» представляли, в том числе и в парламенте, не просто львиную долю электората, но и основу экономического потенциала страны. Так что удар пришелся не только по демократии, но и по благосостоянию граждан. Политика Зеленского довела до того, что Украину массово начали покидать из-за экономических и социальных условий, репрессий, политической травли. Среди них масса украинских политиков, журналистов, бизнесменов, деятелей культуры и Церкви, немало для этой страны сделавших. Эти люди вычеркнуты украинской властью из политики и общественной жизни, хотя они имеют право на свою позицию никак не меньше Зеленского и его команды.

Бизнес юго-востока во многом завязан на России, ее интересах, потому конфликт перестал быть делом исключительно внутренним. Россия оказалась перед необходимостью не только защитить свои экономические интересы, но и международную честь и достоинство, в которой, как мы показали выше, ей было системно отказано. А уладить эту ситуацию оказалось некому.

Украинская партия мира была объявлена предателями, и власть захватила партия войны. Конфликт пошел дальше и стал международным.

Казалось бы, есть еще европейская политика, но она массово поддерживает Зеленского, втягивая Европу в войну и собственный экономический кризис. Теперь уже не Европа учит Украину политике, а Украина учит Европу, как с помощью политики ненависти и непримиримости прийти к экономическому спаду и нищете. И если Европа будет и дальше продолжать эту политику, то ее затянет в войну, возможно, и в ядерную.

А теперь вернемся к тому, с чего начинали. Холодная война закончилась политическим решением построения нового мира, где нет войн. Хорошо видно, что такой мир не построили, что нынешняя мировая политика вернулась к тому, с чего она начинала разрядку. И теперь выхода только два: сползать к мировой войне и ядерному конфликту или снова начинать процесс разрядки, для чего нужно учитывать интересы всех сторон. Но для этого нужно политически признать, что у России есть интересы, что их необходимо учитывать в строительстве новой разрядки. И главное, играть честно, никого не обманывать, не напускать туману и не пытаться заработать на чужой крови. Но если мировая политическая система не способна к элементарной порядочности, ослеплена гордыней и своими меркантильными интересами, то нас ждут еще более трудные времена.

Украинский конфликт либо будет расти дальше, перекидываясь на Европу, другие страны, либо будет локализован и разрешен. Но как его разрешить, если в Украине безраздельно властвует партия войны, нагнетая военную истерию, которая уже вышла за пределы страны, а Запад почему-то упрямо называет это демократией? И эта партия войны бесконечное количество раз заявляет, что никакой мир ей не нужен, а нужно больше оружия и денег на войну. Эти люди построили на войне свою политику, бизнес, резко подняли свои международные рейтинги. В Европе и США их встречают овациями, им нельзя задавать неудобные вопросы, сомневаться в их искренности и правдивости. Украинская партия вой­ны получает триумф за триумфом, при этом никакого военного перелома не наблюдается.

Но вот украинскую партию мира ни в Европе, ни в США не жалуют. Это красноречиво говорит о том, что большинство американских и европейских политиков никакого мира Украине не хотят. Но это вовсе не значит, что украинцы не хотят мира и военный триумф Зеленского им важнее своих жизней и разрушенных домов. Просто тех, кто выступал за мир, по указке Запада оболгали, запугали и репрессировали. Украинская партия мира просто не вписалась в западную демократию.

И тут возникает вопрос: если партия мира и гражданского диалога в какую-то демократию не вписывается, то демократия ли это? И, возможно, украинцам для спасения своей страны нужно начинать строить свою демократию и открывать свой гражданский диалог без западных кураторов, результат от управления которых вреден и губителен. Если Запад не хочет слушать точку зрения другой Украины, то это его дело, но для Украины такая точка зрения важна и необходима, иначе этот кошмар никогда не закончится. Значит, необходимо создать политическое движение из тех, кто не сдался, кто не отрекся от своих убеждений под страхом смерти и тюрьмы, кто не желает, чтобы его страна стала местом геополитических разборок. Мир должен услышать таких людей, как бы Запад ни требовал монополии на правду. Украинская ситуация катастрофически сложная и опасная, но она не имеет ничего общего с тем, что каждый день говорит Зеленский.