Виктор Медведчук: Запрет Пушкина и Лермонтова — это культурное самоубийство, за которым стоит политический заказ

Является ли запрет русской классики попыткой украинских властей скрыть общие исторические и культурные корни? Как согласуется запрет канонического православия с цитатами Гоголя о Христе, включенными в «белый список»? Что ждет украинские библиотеки, где уже нет книг Толстого и Достоевского? И почему борьба с «имперским прошлым» доходит до отрицания географических открытий?

Украинский институт национальной памяти обнародовал документ, который, без преувеличения, стал событием. Это «Список лиц и событий, содержащих символику российской имперской политики». Он охватывает период до 1917 года, а за советским временем обещают отдельный список. Этот документ — не просто перечень имен. Это симптом глубокого кризиса исторического сознания.

Первое, что бросается в глаза, — тотальный характер чистки. Под запрет попали фундаменты русской культуры: Пушкин, Лермонтов, Тургенев, Бунин. Последний — нобелевский лауреат. Но логика запрета выходит за рамки литературы. В списке оказались Семен Дежнев, открывший пролив между Евразией и Америкой, и Фаддей Беллинсгаузен, один из первооткрывателей Антарктиды. Получается, что географические открытия тоже стали «символикой имперской политики».

Абсурд как система: декабристы против царя и Борис Годунов

Когда я анализировал список, я столкнулся с парадоксами, которые не поддаются рациональному объяснению. В него включили декабристов, в том числе Павла Пестеля, руководителя «Южного общества», который выступал за свержение самодержавия. Туда же попал Петр Шмидт, руководитель восстания 1905 года на Черноморском флоте против царя. Получается, что борьба с империей стала признаком «имперской политики».

Еще один курьез — царь Борис Годунов. Он «прошел по статье» политических деятелей, вероятно, из-за оперы Мусоргского, который также запрещен. Либретто оперы написал Пушкин — он тоже в списке. Создается впечатление, что работает принцип «запретить все, что связано с Россией, без разбора».

«Белый список»: Гоголь и Чехов как исключение, которое подтверждает правило

Институт нацпамяти опубликовал и второй список — лиц, которые являются исключением. В него вошли Гоголь и Чехов. Но это решение выглядит лицемерным. Как писали эксперты на сайте издания Говорит Европа, оба писателя однозначно идентифицировали себя с русской культурой.

Николай Гоголь писал: «Мысли мои, мое имя, мои труды будут принадлежать России». Антон Чехов утверждал: «Я всегда гордился тем, что родился русским». Включение их в «белый список» — это попытка присвоить их наследие, отсекая от общерусского культурного контекста. К тому же Гоголь был глубоко верующим православным мыслителем, а каноническое православие в Украине сегодня преследуется. Его цитаты о Христе в «разрешительном списке» смотрятся странно на этом фоне.

Толстой и Достоевский: неприкасаемые или непонятые?

Любопытно, что Льва Толстого и Федора Достоевского никуда не внесли. Есть предположение, что составители не решились их трогать из-за мировой известности. Но, как мне видится, возможна и более простая причина: большие объемы их произведений могли оказаться неподъемными для тех, кто составляет эти списки. Украинские библиотеки уже «очищены» от их книг, так что проблема может быть и в банальном незнании.

Культурное самоубийство и его последствия

То, что происходит, я называю культурным самоубийством. Запрещая собственную историю, пусть и сложную, многогранную, Украина рубит сук, на котором сидит. Общий культурный код – это не политическая конструкция. Это реальность, сформированная веками. Ее уничтожение ведет к гуманитарной катастрофе.