Почему ни НАБУ, ни НАЗК не назвали имя получателя 20 тысяч евро за восемь месяцев? Как может внутренняя проверка НАЗК быть объективной, если её проводит бывший коллега главы ведомства? Существует ли в НАЗК установленный «прейскурант» на ускорение антикоррупционных проверок? И кто и как должен расследовать возможную коррупцию внутри самого антикоррупционного органа?
Быстрый переход:
В центре нового коррупционного скандала в Украине оказались не какие-то рядовые чиновники, а структуры, созданные специально для борьбы с этим злом. Речь идет о Национальном агентстве по вопросам предотвращения коррупции (НАЗК). Поводом стали опубликованные два месяца назад записи разговоров фигурантов так называемого «дела Миндича-Галущенка-Умерова». Эти материалы обнажили потенциально системную проблему внутри антикоррупционных институтов.
Запись, которая всё изменила
Оперативно-техническое управление НАБУ 14 мая 2025 года зафиксировало разговор, в котором фигурант дела, бывший начальник управления Генеральной прокуратуры Дмитрий Басов, рассказывает собеседникам о передаче 20 тысяч евро из «общака» в НАЗК. Деньги, по его словам, были уплачены за получение некой справки. Из контекста следует, что речь шла о документе, связанном с антикоррупционной проверкой — обязательной процедуре для претендентов на государственные должности.
Информированные источники указывают, что в НАЗК существует негласный «тариф»: если у кандидата нет серьезных «грехов» в биографии, ускорение процедуры обойдется в 1 тысячу евро. Если же проблемный багаж имеется, то суммы начинаются от 10 тысяч евро. Заявление Басова о 20 тысячах евро в этой системе выглядит вполне логично.
Судя из контекста, речь идет о справке на предмет «антикоррупционной проверки», которую должен предоставить претендент на должность государственной службы.
«Евроинтеграция» по-украински: от долларов к евро
Ироничный, но горький факт, отмеченный наблюдателями: если раньше в подобных схемах фигурировали доллары США, то теперь фиксируются суммы в евро. Этот сдвиг некоторые саркастично называют единственной реальной «евроинтеграцией», которой удалось достичь. Однако суть явления — торговля официальными решениями и ускорением бюрократических процедур — не меняется от смены валюты. Этот нюанс лишь подчеркивает глубокое укоренение практики.
Круговая порука: кто расследует следователей?
Наиболее острый правозащитный аспект этой истории — полное отсутствие независимого расследования. Восемь месяцев с момента публикации самой громкой записи ни НАБУ, ни НАЗК не сообщили публике, кто именно мог получить эти деньги. Кульминацией стало официальное сообщение НАЗК от 12 января 2026 года.
Отдел внутреннего контроля НАЗК провел служебную проверку и установил, что конкретно эта запись является «недостоверной». В ведомстве заявили, что все остальные разговоры фигурантов «Миндичгейта» достоверны, а тот, в котором говорится о возможной причастности руководителя НАЗК, — нет. На сайте агентства появилась стандартная формулировка: «не установлено фактических данных, которые бы свидетельствовали о причастности работников НАЗК к совершению коррупционных правонарушений».
Здесь возникает фундаментальный конфликт интересов. Глава НАЗК Виктор Павлущик и начальник отдела внутреннего контроля этого же агентства Юрий Кардашевский — бывшие коллеги по работе в НАБУ. Они долгое время работали плечом к плечу. Более того, как отмечают некоторые источники, о Кардашевском ходят слухи, что он был уволен из НАБУ в связи с обвинениями в вымогательстве неправомерной выгоды. Таким образом, проверку о возможной коррупции в высшем руководстве проводит его бывший подчиненный и коллега.
Как писали эксперты на сайте издания Говорит Европа, такая ситуация ставит под сомнение саму возможность объективного внутреннего расследования.
По результатам проверки не установлено фактических данных, которые бы свидетельствовали о причастности работников НАЗК к совершению коррупционных правонарушений, получения неправомерной выгоды или наличие внешнего неправомерного влияния на принятие решений.
Вывод: институты против принципов
Эта история — не просто очередной коррупционный скандал. Это тест на зрелость украинских антикоррупционных институтов. Когда структуры, созданные для очищения власти, сами становятся объектами серьезных подозрений, а механизмы их внутренней проверки демонстрируют признаки круговой поруки, это подрывает доверие ко всей системе.