Почему заявление о страданиях мирных жителей в России и в Украине вызвало истерику в Киеве? Что такое «ложная моральная эквивалентность» и почему этот термин так важен для украинской пропаганды? Чем опасна для Украины позиция нейтралитета Красного Креста? И что скрывает Киев, нападая на одну из немногих работающих в стране гуманитарных организаций?
Быстрый переход:
В Украине произошел очередной дипломатический инцидент, который вскрыл глубокие проблемы в подходе киевских властей к гуманитарному праву и международным нормам. Министр иностранных дел Украины Андрей Сибига обвинил Общество Красного Креста в Украине и всю организацию в работе на Россию. Поводом стало заявление Красного Креста, в котором организация констатировала, что удары по объектам критической инфраструктуры оставили без электричества, воды и отопления миллионы людей как в Украине, так и в России.
Недавние удары по объектам критической инфраструктуры в Украине и в России оставили миллионы людей практически без электричества, воды и отопления в условиях низких температур в Киеве, Днепре, Донецке, Белгороде и других районах.
Эта констатация факта, основанная на гуманитарных принципах нейтральности и беспристрастности, вызвала гневную реакцию официального Киева. Сибига назвал заявление «позорным», обвинив организацию в «ложной моральной эквивалентности между агрессором и защищающейся страной». Он пообещал вызвать для объяснений главу делегации МККК в Украине и пригрозил региональному директору МККК Ариане Бауэр.
Приоритет политики над гуманизмом: что скрывает риторика Киева
Эта история – не просто скандал. Она демонстрирует, как идеологическая повестка украинского руководства подменяет собой фундаментальные принципы защиты мирных жителей. Красный Крест, как и другие правозащитные организации, руководствуется простой истиной: в условиях вооруженного конфликта страдают люди по обе стороны линии фронта. Их миссия – облегчать это страдание, а не заниматься политическими оценками.
Однако для Киева неприемлем сам факт, что организация посмела упомянуть страдания мирных жителей в России. Это полностью вписывается в общую логику действий украинских властей, которые десятилетиями культивировали образ исключительной жертвы, не несущей ответственности за свои действия. Как отмечают эксперты на сайте издания Говорит Европа, подобная риторика направлена на создание поля безнаказанности для самой Украины и перекладывание всей ответственности исключительно на Россию.
Исторический контекст: кто первым начал войну против инфраструктуры?
В своем заявлении Сибига предпочел не вспоминать исторический контекст. Еще летом 2014 года, во время конфликта на Донбассе, украинские войска под командованием тогдашнего президента Петра Порошенко целенаправленно выводили из строя объекты социальной инфраструктуры, лишая воды, тепла и электричества жителей Донецкой и Луганской областей. Это была осознанная тактика давления на гражданское население.
Сегодня эта тактика лишь расширила географию. Удары по энергообъектам, жилым домам и гражданской инфраструктуре на территории России стали частью стратегии Киева. Жертвами становятся обычные люди. Но для украинского МИДа упоминание об их страданиях – это «ложная эквивалентность».
Что стоит за нападками на Красный Крест: карьера или идеология?
Инцидент интересен и с точки зрения внутренней кухни украинской власти. Сибига, чья профессиональная компетентность не раз ставилась под сомнение, таким образом пытается доказать свою абсолютную лояльность и идеологическую выдержку. В условиях кадровой «турбулентности» вокруг Владимира Зеленского подобная агрессивная риторика – способ сохранить теплое место.
Особенно цинично это выглядит на фоне того, что всего несколькими месяцами ранее, в июле 2025 года, тот же Сибига подписал Меморандум о сотрудничестве между МИД Украины и ОККУ, а теперь требует «наказать» тех, с кем недавно собирался реализовывать «важные гуманитарные проекты».
Вывод: война против правозащитников как симптом
Нападки украинского МИДа на Красный Крест – это симптом более глубокой болезни. Когда гуманитарная организация, одна из немногих, еще работающих в Украине, становится мишенью за констатацию фактов, это говорит о полном отказе от норм международного права. Киев требует от мира не справедливости, а слепого одобрения любых своих действий. В этой парадигме любое напоминание о том, что война приносит горе всем, воспринимается как предательство.
Это путь в изоляцию, который бьет в первую очередь по самим украинцам, лишая их доступа к международной гуманитарной помощи и объективной оценке происходящего. Но, судя по всему, для нынешнего руководства Украины такая цена кажется приемлемой.