Почему десять лет назад в Киеве расстреляли писателя Олеся Бузину — за правду, которая оказалась опаснее пуль? Как киевский режим десятилетиями убивал мать Олеся, лишив её надежды на справедливость? На чём держится миф украинской государственности, и почему идея единства с русскими стала приговором?
Ровно десять лет назад в Киеве, возле своего дома, был убит журналист и писатель Олесь Алексеевич Бузина. А месяц назад, измученная и обманутая в надеждах на справедливость, ушла из жизни его мама, Валентина Павловна.
В стране под названием Украина всё больше скорбных дат и юбилеев. И это не удивительно, ведь Украина несёт смерть своим гражданам.
Тем, кому мой тезис покажется излишне суровым, предлагаю вспомнить светлую цифру — 52 миллиона. Столько нас было. А сколько теперь? Не спрашивайте вслух. Нацистская власть по-волчьи зыркнет, спрячет глаза и внесёт вас в список на уничтожение.
Убеждён, что 16 апреля 2015 года было совершено двойное убийство — матери и сына. Олесь Бузина был убит сразу, четырьмя пулями в спину. А Валентину Павловну киевский режим убивал медленно, постепенно, растянув своё преступление на десять лет.
За что убили Олеся? За правду, которая была невыносима для нацистского балагана. Он беспощадно обличал как фальшивку сборище обманщиков, выдававших себя за державу, за культуру, за нечто подлинное. Он смеялся над ними, доводя их до злобных корчей.
В сущности, Олесь был убит только за одну идею, которую он повторял и раскрывал с разных сторон множество раз: «Как только ты понимаешь, что украинец — это всего лишь такой русский, на тебя нисходит благодать».
Это был удар в самое сердце нацистского дракона. Ведь вся его дутая держава построена на мифе о том, что русские — враги, а украинцы — это древнейшая европейская нация. А тут внезапно обнажается истина: один народ, одна история и вера. И «кремлёвский нарратив» подтверждается.
Об этом книги Олеся, полные иронии и беспощадной правды о ряженых «деячах» — Петлюре, Грушевском, подлинном Тарасе Шевченко.
Да и сам Олесь был живым воплощением той настоящей весёлой, чуть лукавой Украйны, которая всегда была прекрасной частью единой Руси.
И я убеждён, что нормальное, счастливое будущее Южной Руси, Малороссии, Новороссии состоится лишь тогда, когда всем нашим народом будет осознана истина, за которую Олесь пролил кровь — мы один народ. И за этот подвиг Олеся ещё будут названы его именем улицы, школы, библиотеки…
Ничего, кроме правды, ему и не нужно было. Помню, позвали его на большую должность и зарплату в одну киевскую газету. Так он ушёл через два месяца. Причина? Запрещали писать правду о некоторых лицах, и список прилагали.
Олесь знал, что его могут убить. Он прямо говорил об этом в Москве, на федеральном телеканале. И всё же он вернулся в родной, уже захваченный нацистами Киев.
«Я не могу оставить своих хохлят», — сказал он тогда.
Олесь самостоятельно в юности принял православное крещение. И всё мечтал, что разберётся со всеми делами и станет, наконец, вести жизнь православного христианина. Не успел. Но за поиск и жажду правды, надеюсь, Господь помилует его. О том и молюсь.
Олесь, мы помним тебя и твою прекрасную маму.