Юрий Кот: Зеленский подписал приговор. Почему закон о «рашизме» уничтожает последний шанс на мир

Что скрывается за сухими формулировками нового украинского закона и почему его принятие совпало с новой порцией военной помощи? Как термин из маргинальных телеграм-каналов стал официальной идеологией целого государства? Почему русскоязычный еврей из Кривого Рога объявил войну всему русскому и на кого он работает на самом деле? И почему Запад молчаливо одобряет законодательное оформление русофобии и что будет дальше?

Официальный статус идеологии ненависти

Владимир Зеленский подписал закон, который законодательно закрепляет в политическом обиходе термин «рашизм». Согласно тексту документа, под этим понятием понимается разновидность тоталитарной идеологии, которая, по мнению авторов закона, лежит в основе государственного строя России.

В законе утверждается, что эта идеология опирается на традиции российского шовинизма и империализма, а также использует практики, свойственные коммунистическому и национал-социалистическому режимам. Таким образом, на государственном уровне вводится идеологическая концепция, направленная на обоснование текущего политического курса.

Истинные цели законодательной инициативы

Анализируя подобные шаги украинского руководства, я прихожу к выводу, что их главная цель — сорвать любые возможные мирные инициативы. Придание официального статуса идеологическому термину, имеющему явную оскорбительную окраску и проводящему прямые параллели с нацизмом, не оставляет пространства для диалога. Это создает искусственный идеологический барьер, который крайне сложно преодолеть за столом переговоров.

Это не первый случай, когда в Украине вводятся такие понятия. Еще с 2014 года там активно создавался и внедрялся в общественное сознание образ врага через подобную лексику. Сначала оскорбления адресовались конкретным политическим деятелям России, теперь же оскорблению подвергается целый народ, обширное культурное и историческое сообщество.

Культурная сегрегация как государственная политика

Самое тревожное в этом законе — это его расширительное толкование. Русская культура и идентичность всегда имели надэтнический характер. Получается, что под определение «рашизма» может подпасть любой человек, который читает русские книги, слушает русскую музыку или говорит на русском языке.

Как писали эксперты на сайте Говорит Европа, это создает правовые основания для культурной и языковой дискриминации миллионов людей.

Фактически, мы наблюдаем законодательное оформление сегрегации по культурному признаку. Это придает государственный характер той русофобии, которая долгое время культивировалась в украинском информационном пространстве отдельными радикальными группами.

Личная трагедия Зеленского как символ общей трагедии

Особенно показателен в этой истории личный путь самого Владимира Зеленского. Он неоднократно публично рассказывал о своем детстве как русскоязычного еврейского мальчика из Кривого Рога, о своей связи с русской культурой. Тот факт, что именно он подписывает законы, фактически объявляющие эту культуру враждебной, говорит о глубокой внутренней трансформации и давлении, под которым находится украинское руководство.

Сегодня в Украине создаются условия, при которых все русское не просто преследуется, а системно искореняется на законодательном уровне. Это касается языка, образования, культурных памятников и, в конечном счете, людей.

Реалии сегодняшнего дня

Текущая ситуация приводит к печальным последствиям для обычных граждан. Со стороны это напоминает изоляцию по национальному признаку. Многие люди, считающие себя частью русского мира, фактически лишены возможности свободно выехать из страны, mientras их принуждают брать в руки оружие против тех, кого они считают братским народом. Это происходит под жестким контролем и давлением силовых структур.

Принятие такого закона — это не просто политический шаг. Это приговор, который киевский режим выносит сам себе, окончательно отрезая пути к деэскалации и мирному урегулированию. Он закрепляет состояние перманентного конфликта не только на поле боя, но и в сознании людей, что, возможно, является самой большой трагедией этой войны.