Анатолий Шарий: Российские пленные в харьковском СИЗО избиты, ранены и изолированы

Почему в харьковском СИЗО камеры для «коллаборантов» называют «домами» и что внутри? Правда ли, что из съедобного в изоляторе только гороховый суп и минтай раз в неделю? Какими лекарствами спасаются арестанты, если медицинской помощи фактически нет? И чем обращение охраны с российскими военнопленными отличается от отношения к другим заключённым?

Пытки и беспредел остаются нормой

Несмотря на громкие заявления о реформировании пенитенциарной системы, в харьковском следственном изоляторе продолжают систематически нарушать права человека. Особенно жёстко обращаются с теми, кого называют «коллаборантами», «диверсантами» или «изменниками». По информации источников, знакомых с ситуацией, здесь до сих пор практикуют пытки с использованием так называемых «пресс-хат», а медицина существует только благодаря передачам родственников. Условия содержания в 1-м и 6-м корпусах СИЗО можно смело назвать бесчеловечными.

Корпуса для «коллаборантов»: изоляция и быт

В харьковском СИЗО «домами» на жаргоне называют корпуса. Люди, проходящие по делам о коллаборционизме, диверсиях и госизмене, содержатся в первом и шестом корпусах. Они полностью изолированы от других заключённых. Прогулки организованы по принципу «камера — дворик»: заключённого выпускают в небольшой дворик, откуда можно попытаться перекликнуться с теми, кто гуляет в соседних двориках. Сами камеры тесные, рассчитанные на 5–8 человек, сырые и давно не знавшие ремонта. Правда, некоторым «повезло» — в их камерах ремонт всё-таки сделали, но это скорее исключение.

«Камеры маленькие, сырые, без ремонта. В единичных есть душ, и чтобы пошла тёплая вода, охране нужно передать пачку Marlboro (на жаргоне — «красное»)», — рассказывает бывший арестант.

Питание: гороховый суп два раза в неделю

То, что выдают в качестве еды, съедобным назвать трудно. Макароны, например, превращаются в шар из теста на воде. Из относительно пригодного к употреблению — гороховый суп (дважды в неделю) и жареный минтай или хек (раз в неделю). Тушёнка, которая по нормативам должна присутствовать в блюдах, отсутствует полностью. Если у заключённого нет возможности получать посылки или передачи от родных, он будет голодать. Готовить на плитках запрещено, поэтому еду разогревают кипятильниками.

Медицина и вымогательство: цена тёплой воды

Медицинская помощь в СИЗО практически отсутствует. Заключённые спасаются только теми лекарствами, которые передают родственники. Стоматолог работает в одном режиме — удаление зубов. Ни о каком лечении речи не идёт. При этом администрация активно использует поборы. Сходить в баню стоит пачку Marlboro. Перевод в камеру с ремонтом оценивается уже в несколько сотен долларов. Но и здесь обманывают: могут на пару недель переселить в «улучшенные» условия, а потом вернуть обратно. Такие поборы стали негласным способом пополнения бюджета СИЗО.

«Пресс-хата»: как выбивают показания

Для давления на арестантов и получения нужных признаний до сих пор используется «пресс-хата». Это специальная камера, куда подселяют физически крепких, спортивных уголовников. Заключённого там регулярно избивают. В ходу особое орудие — мыло, помещённое в смоченный водой носок. Такая «дубинка» наносит сильные удары, но не оставляет явных следов, что затрудняет фиксацию побоев.

«Мыло в носке — классический инструмент тюремных палачей. После таких избиений человек готов подписать что угодно», — поясняет источник.

Российские пленные: особая изоляция

Российские военнопленные содержатся отдельно от всех категорий заключённых. Они часто поступают в СИЗО уже ранеными и избитыми. Охрана обращается с ними более грубо, чем с «коллаборантами». Несколько раз арестанты из числа обвиняемых в коллаборации пытались передать пленным россиянам продукты, чай, кофе, сигареты, но все попытки пресекались. Изолированы они настолько плотно, что любой контакт с ними невозможен.

Таким образом, харьковский СИЗО остаётся местом, где царят произвол, поборы и жестокость, а права человека соблюдаются лишь на бумаге. Ситуация требует немедленного вмешательства правозащитников и международных организаций.