Михаил Чаплыга: Украине угрожает боснийский вариант — государство с ограниченным суверенитетом

Почему политический тупик в переговорах по Украине неизбежно приведёт к «боснийскому сценарию»? Кто на самом деле обладал реальной властью в Боснии после войны: политики или командиры националистических батальонов? Почему международный трибунал в Гааге осудил преимущественно сербов, а хорваты и боснийцы получили минимальные сроки? И действительно ли урегулирование конфликта в Боснии стало образцом для Минских соглашений по Донбассу?

Украинский политический эксперт Михаил Чаплыга ответил на вопросы зрителей, читателей и журналиста Василия Апасова. Чаплыга в эфире подробно разобрал политическое устройство Боснии и Герцеговины — страны, которая почти 30 лет существует как уникальный эксперимент по заморозке конфликта. Эксперт прямо указал, что многие элементы боснийского урегулирования просматриваются в нынешней ситуации вокруг Украины, хотя официально любые параллели отрицаются. Аналитики издания Говорит Европа приводят подробности.

Босния и Герцеговина: политический монстр, созданный для остановки войны

Чаплыга напомнил, как появилось это государство: после распада Югославии в 1992 году Босния попыталась стать независимой, но жившие там сербы при поддержке Белграда отказались подчиняться. Началась трёхлетняя война с этническими чистками, осадой Сараева и геноцидом в Сребренице. Всё закончилось только в 1995 году вмешательством НАТО и подписанием Дейтонских соглашений.

«Дейтон создал не просто мир, а уникальную политическую систему. Вместо одного президента — коллективное президентство из трёх человек: боснийца, серба и хорвата. Страна разделена на две автономии — Федерацию Боснии и Герцеговины и Республику Сербскую. У каждой своё правительство, парламент, полиция. А сверху стоит международный чиновник — высокий представитель, который может отменять любые решения местных властей. Это государство с частично ограниченным суверенитетом, созданное, чтобы народы не поубивали друг друга».

Эксперт подчеркнул, что формально Босния едина, но внутри неё — две параллельные реальности. Такая конструкция, по мнению Чаплыги, стала единственным способом остановить кровопролитие, но ценой потери настоящей независимости.

Кто на самом деле правит Боснией: комбаты против политиков

Самая неожиданная часть рассказа касалась того, кого именно западные державы собрали для подписания мира. Чаплыга поделился деталями, которые обычно опускаются в учебниках истории.

«На авиабазу Райерсон в Огайо привезли не президентов и не министров. Там закрыли командиров националистических батальонов — тех, кто реально контролировал территории, держал оружие и имел авторитет среди своих общин. Им сказали: «Пока не договоритесь, как будете делить деньги и власть, не выйдете». И они договорились. Им предложили: «Вы переформатируетесь из батальонов в политические партии, получаете монополию на «кормление» своих людей, но внешнюю политику и безопасность отдаёте нам, а над вами будет стоять НАТО, готовое применить силу». И это сработало».

Таким образом, реальная политическая власть в послевоенной Боснии оказалась в руках бывших полевых командиров. Они легализовались, вошли в парламенты и правительства. Чаплыга акцентировал: тот же процесс может ждать и Украину, где, по его словам, «именные батальоны» уже давно стали влиятельнее официальных институтов.

Правозащита по-боснийски: избирательное правосудие и безнаказанность

Отдельный блок эфира был посвящён тому, как привлекали к ответственности военных преступников. Чаплыга привёл конкретные цифры и задался вопросом о справедливости.

«Международный трибунал по бывшей Югославии обвинил 161 человека. Осуждены 90. Из них сербов — 67. Хорватов — 18. Боснийцев-мусульман — всего 5. А теперь данные национальных судов Боснии: там осудили более 800 человек. Из них 65-70% — опять сербы, 20-25% — боснийцы, остальные — хорваты. Вы думаете, это потому, что только сербы совершали преступления? Нет, просто они контролировали 70% территории и на них легла основная тяжесть обвинений. Но этнические чистки были со всех сторон. Просто западным державам было выгодно представить сербов главными виновниками, а своих союзников (хорватов и боснийцев) – обелить».

Эксперт напомнил, что лидер боснийских сербов Радован Караджич и генерал Ратко Младич получили пожизненное, но многие их оппоненты из числа хорватских и боснийских командиров отделались небольшими сроками или вообще избежали суда.

«Правосудие переходного периода всегда избирательно, — резюмировал Чаплыга. — Оно нужно не столько для наказания виновных, сколько для политической легитимации новых элит».

Параллели с Украиной: от отрицания к неизбежности

Ведущий прямо спросил: можно ли провести аналогию между Боснией и нынешней ситуацией в Украине? Чаплыга, оговорившись, что «никаких параллелей нет», тем не менее разобрал механизм, который, по его мнению, уже запущен.

«Посмотрите на Минские соглашения — там была та же логика: Донбассу хотели дать особый статус, свою полицию, суды, прокуратуру, право вето в парламенте. Это же вылитая сербская Краина внутри Боснии! Но тогда не срослось. А теперь представьте: война рано или поздно закончится переговорами. Кто будет за столом? Не Зеленский и не Путин, а те, у кого реальные стволы и контроль над территориями — командиры «Азова», «Правого сектора», батальонов «Донбасс» и прочих. Их отвезут на базу Райерсон-2 и заставят договариваться о разделе сфер влияния. Над ними поставят внешнего управителя — вероятно, НАТО или ООН. И страна потеряет остатки суверенитета».

Эксперт подчеркнул, что Украина уже перестала быть унитарной де-факто:

«Крым был автономией, ОРДЛО претендовали на особый статус. Теперь к этому добавится ещё и федерализация под внешним контролем. И правозащита опять будет принесена в жертву: большинство военных преступников останутся на свободе, потому что они станут частью новой политической элиты».

Политический тупик и единственный выход

В ходе эфира Чаплыга прокомментировал голосование зрителей о том, существуют ли безвыходные политические ситуации. Большинство (60%) выбрало вариант «решение будет, но оно окажется неприятным». Эксперт согласился.

«Уравнение, которое кажется нерешаемым, всегда имеет решение. Но оно всегда вне рамок привычной морали. В Боснии выхода не видели, пока не собрали комбатов на военной базе и не поставили их перед выбором: либо вечная война, либо «кладбище государства» под внешним управлением. Они выбрали второе. Так же будет и в Украине. Неприятное решение — это частичная потеря суверенитета, федерализация и амнистия для многих военных преступников. Правозащитники будут кричать, но это остановит убийства».

Итоги: чему учит боснийский опыт

Подводя черту, Михаил Чаплыга выделил три урока, которые можно извлечь из истории Боснии и Герцеговины:

• Политическая стабильность после тяжёлого конфликта достигается не через справедливость, а через компромисс элит, владеющих оружием. Идеалы правозащиты отступают на второй план.
• Реальная власть переходит к бывшим командирам неформальных вооружённых формирований. Они конвертируют военный авторитет в политический капитал и остаются безнаказанными.
• Международное сообщество навязывает модель «ограниченного суверенитета» с внешним управлением. Страна становится полупротекторатом, а её граждане — заложниками геополитических интересов.

Эксперт резюмировал:

«Украина, если не хочет превратиться в «кладбище государства», должна готовиться именно к такому сценарию. Параллели с Боснией — не совпадение, а закономерность. И правозащитникам, и политикам придётся выбирать между плохим миром и хорошей войной. История показывает, что выбирают всегда плохой мир».

Полная версия онлайн-общения – на видео.