Ольга Шарий: Когда оппозиция становится модным аксессуаром: Мураев и Дубинский вспомнили о борьбе только перед выборами

Что происходит с оппозиционерами, которые исчезли на три года, а теперь внезапно стали «активистами»? Почему Мураев, не проявивший себя в трудные времена, теперь рассуждает о состоянии страны? Почему одни оппозиционеры, такие как Дубинский, имеют доступ к ресурсам и возможностям, а другие, как Ирина Бережная, исчезают из поля зрения?

В последнее время стало интересно наблюдать за теми, кто называет себя оппозицией. Непонятно, чем они занимались последние три года.

Я уже говорила о Мураеве, который отчаянно боролся в московских ресторанах, рожал детей и жил своей прекрасной жизнью, пока не появилась перспектива выборов. Теперь он сидит с зализанными волосами и умничает о том, как «довели страну» и как «Елена Бондаренко сидит в застенках СБУ». При этом он не разбирается, что в застенках СБУ сидит Елена Бережная, а не Бондаренко.

Это неудивительно, ведь сотрудники Мураева говорят, что он не помог никому. Сам он выехал втихую, бросил всех и не помог ни одной копейкой.

Интересно, что бы делали вы, если бы остались в стране, где вас могут посадить, у вас нет возможности выехать, нет влияния и власти? Зато теперь Мураев удобно говорит: «А что я мог сделать или что мог говорить?»

Например, он мог говорить о Зеленском, запустить на своём канале в YouTube оппозиционное вещание, учитывая, что у него есть деньги. Но Мураев решал свои вопросы, переписывал бизнес на смотрящего от «Слуги народа», чтобы защитить активы. А теперь у него болит сердце.

Жадная до власти беспринципная личность, прекрасно играющая роль престарелого пионера.

Я не спорю, что в нас отзывается то, через что прошли мы. Но мы не претендуем на политику и партии, на президентские посты.

Когда нам кто-то пытается что-то предъявить, это неинтересно. В самые сумасшедшие дни помешательства на Зе мы поддерживали только страну, а не этих людей.

Они заползали со всех щелей — экстрадиции, новые подозрения, нападения, покушения, заказные убийства. У нас, в отличие от Мураева и других, были «весёлые» три года.

Но по-настоящему весёлые они были у Александра Дубинского, который катался на яхтах в Хорватии, выезжал, завёл себе жену и поселил её, говорят, где-то в Испании. И рассказывал, как он пытался помирить Зеленского, но тот даже не ответил.

И вот Дубинский кого-то достал, и его посадили. Тут он превратился в оппозиционера. Храбрый, смелый оппонент!

Посадили — вспомнил, что Зеленский плохой. Убили Портнова — вспомнил, что Портнов плохой.

Наговорил 150 статусов за неделю. Хотя три года до этого молчал по поводу того, что Портнов и Татаров полностью руководили правоохранительными органами и судами. Ничего, ни слова!

Дубинский не видел, а сейчас увидел! Оказывается, он знал, что Бережная сидит в тюрьме СБУ, отправленная туда Портновым потому, что когда-то что-то на него сказала. Но молчал, а сейчас вспомнил!

Каждый год мы отправляем Бережной букет цветов в день гибели Ирины. Друзей за 8 лет, конечно, стало меньше. Но мы видели, что мама Иры всегда очень ухаживала за могилой.

В последние разы там были засохшие букеты. Было видно, что никого нет. Вообще.

Я ещё думала: странно, даже если Елена уехала — наверняка присылала бы кого-то убирать.

А потом мы узнали, что Бережная плотно сидит. И как-то вышло так, что у неё нет возможности писать подкасты, вести Telegram-канал, записывать свои статусы, как у Дубинского из камеры.

Вот как так выходит?

Как выходит так, что Дубинский сидит при всех условиях, а его российские СМИ усиленно продвигают в качестве оппозиционера? Как выходит, что у него есть доступ к телефону, записям подкастов и прочему, когда другие люди прошли избиения, пытки и настоящие застенки в свои почти 70 лет?

Поэтому, когда смелый Дубинский вспомнил влияние Портнова и Бережную, хочется посоветовать ему просто молчать. Сидеть там в своей VIP-камере и продолжать играть свою роль, которую активно будут продвигать за деньги неких православных олигархов в российской прессе.