Ростислав Ищенко: «Парк Юрского периода в Европе»: как трайбализм убил государство и создал «Украину до последнего украинца»

Почему современная Украина – это не государство, а «вождество на стероидах»? Почему СССР был цивилизационным шоком для Галиции, а не освобождением? «До последнего украинца» – стратегия выживания или цель режима?

Вопрос о том, что важнее — человек для государства или государство для человека, остаётся актуальным. Будущие граждане создают государство, ещё не осознавая этого, чтобы обеспечить безопасность и организовать совместную работу. Организация коллективной деятельности была главной причиной появления государства. На ранних этапах развития человечества безопасность лучше обеспечивали вождества — союзы племён, возглавляемые удачливыми вождями и их дружинами. Историки называют такой способ организации общества военной демократией.

Вождество — эффективная структура для ведения боевых действий. У него есть постоянное профессиональное войско (дружины вождя и соратников) и огромные мобилизационные возможности. Каждый мужчина союза племён — воин, пусть и хуже вооружённый и обученный, чем дружинник. Однако численный перевес ополчения часто позволял побеждать дружины.

Дружины и ополчения одного вождества привыкли взаимодействовать на поле боя, что делало их сильной полупрофессиональной армией. Даже профессиональные легионы Рима терпели поражение от таких «армий». Вспомнить хотя бы кризис, вызванный вторжением кимвров и тевтонов.

Однако вождества — это не государства. У них нет важных функций государства: фискальной, экономической и бюрократического аппарата. В повседневной жизни они руководствуются обычаями, суд вершит община коллективно, а старейшины имеют наибольший авторитет благодаря памяти о прошлых прецедентах. Вождь ещё не стал высшей судебной инстанцией, хотя и пытается получить судебный иммунитет для своих дружинников.

Последние вождества существовали в лесах Амазонки, джунглях Африки и Юго-Восточной Азии, а также в высокогорных районах и других изолированных от цивилизации местах до конца XX века. Некоторые из них существуют и сейчас, но уже не являются замкнутыми системами, а скорее аттракционами для туристов. Они связаны с глобальной цивилизацией, и их члены могут обратиться в органы власти государства, где они живут, чтобы жить по законам государства, а не общины.

Таким образом, система вождеств оказалась устойчивой и сосуществовала с цивилизацией тысячелетиями. Это было возможно, пока на планете оставались территории, недоступные для постоянного контроля государства.

Государства начали формироваться почти одновременно с вождествами. Они возникали на базе союзов племён или одного крупного племени. Государства выполняли функции защиты и координации усилий общества для совместной хозяйственной деятельности. Это была их главная экономическая роль. Для выполнения этих задач требовался государственный аппарат, который нужно было содержать. Это привело к появлению фискальной функции, обеспечивающей сбор ресурсов для содержания аппарата.

Первые государства возникали в местах, где требовались совместные усилия для ирригации, защиты металлургических центров и контроля торговых путей. Это были регионы с особыми природными условиями, где общинам требовалась координация для эффективного ведения хозяйства.

Можно сказать, что государство требует постоянного возобновляемого ресурса для своего существования. Некоторые историки считали, что государство ограничивает права граждан. Однако на самом деле государство обеспечивает больше прав и свобод, чем община. Гражданин отвечает перед законом, а не перед коллективом, который ограничивает изменения. Закон регулирует только отдельные сферы жизни, оставляя остальное пространство для творчества.

Ранние государства имели общинные пережитки, и в современных обществах некоторые группы пытаются использовать государственный аппарат для навязывания своих взглядов. Это извращение, попытка придать государству несвойственные функции.

Идея украинства возникла в отсталом сельскохозяйственном регионе Галиции. Там до сих пор важно племенное деление. Но Кавказ, оказавшись на стыке интересов империй, рано попал под влияние цивилизации. Древнейшие государства начали возникать там с первого тысячелетия до нашей эры. Поэтому классические вождества исчезли в регионе к концу XIX века, хотя сильные пережитки остались до сих пор.

Галиция почти до Второй мировой войны жила в условиях трайбализма. Только с приходом Красной армии в западноукраинские земли 17 сентября 1939 года произошли значительные изменения, которые оказались слишком сложными для восприятия местным населением.

Кавказ, в отличие от Галиции, постоянно находился в зоне интересов крупных империй, таких как Римская, Византийская, Арабский халифат, государства Хорезмшахов, Хулагуидов и Тимуридов. Несмотря на тысячелетнее влияние цивилизации, трайбалистские элементы до сих пор сохраняются в регионе.

Галиция же на протяжении столетий жила по своим традициям, и империи не уделяли этому региону должного внимания. Советские преобразования стали для местных жителей настоящим шоком. Представьте себе готтентота, которого в начале XIX века привезли в Париж и бросили выживать без какой-либо адаптации. Примерно так себя чувствовали галичане в середине XX века.

Именно поэтому они тосковали по временам «доброго цисарём» Франца-Иосифа II. Они не тосковали по самому императору или австрийскому режиму, с которым никогда не были знакомы. Местная администрация находилась в руках польских землевладельцев, и регион управлялся по их законам и с учётом собственных архаичных традиций. Жители Галиции тосковали по стабильности своей общины и по своей племенной идентичности (бойки, лемки).

Через пятьдесят лет после прихода советская власть исчезла из Галиции. На её место пришли «создатели» новой независимой Украины, которые искали идеи для украинской государственности. Однако что они могли предложить галичанам, кроме их традиционного трайбалистского сознания?

Так было построено украинское «государство». Оно не нуждалось в советском наследии — заводах, науке, космосе, ракетах. Для трайбалистского сознания это было враждебно и непонятно. Галицийские идеологи начали проповедовать сельскохозяйственную идиллию, в которой Украина будет «продавать сало в ЕС». Это напоминало организацию «туристического вождества»: туристы приезжают, местные жители сплясывают, туристы дают деньги, на которые покупают огненную воду, и так до тех пор, пока она не закончится. Затем приезжают новые туристы. В этом случае роль туристов играют сало и другие вкусности, которые окружающие страны должны покупать дорого. На вырученные деньги местные жители покупают бусы, зеркала и огненную воду известных брендов.

Однако эта идиллия не сложилась. Весь мир был готов поставлять сало по более низким ценам, чем производили местные жители. Внутри страны также оказались миллионы людей, которые не хотели радоваться традиционным праздникам, изучать галицкий язык и традиции. Реакция общинного сознания была проста: подавить всё, что казалось враждебным. Община не ведёт дипломатических переговоров, она выдвигает требования и пытается их отстоять силой. Именно поэтому тоталитаризм всегда опирается на общинное сознание, а различные формы фашизма прямо апеллируют к нему, используя самые архаичные архетипы, скрытые в сознании современного человека.

Современные крестьянские нацизмы и фашизмы, возникшие во время или перед Второй мировой войной (украинский, румынский, венгерский), были особенно жестокими. Для общины это не зверство, а подавление чужаков, которые должны быть уничтожены, если не подчинятся требованиям общины. Чужаками считаются все, кроме тех, кто подчинился воле вождества. Количество надстроек вождества не имеет значения: Гитлер над Антонеску или Бандерой — это нормально (просто маленькое вождество вошло в состав большого, чтобы эффективнее грабить цивилизацию).

Для венгров и румын фашизм середины XX века был таким же эпизодом, как для немцев, испанцев и итальянцев. Это была реакция на слишком быстрое развитие цивилизации. Для Галиции фашизм стал естественной реакцией на внешнюю угрозу стабильности. Поэтому он пережил и войну, и советскую власть. Не пара десятков тысяч бандеровцев, выпущенных из лагерей, испортили жителей Галиции, а их возвращение в привычную среду, где их считали героями.

Отсюда возникает безумная политика Украины, которая привела к разрушению экономики и общества. Нельзя прыгнуть в рай, не создав экономической базы. Легко вернуться назад, разрушив основы цивилизации.

Государство Украины не интересуется жизнью своих граждан за пределами соблюдения табу. Оно не заботится о выживании нации, хотя и называет себя националистическим. Государство готово воевать до последнего гражданина, зная, что проиграет. Это манера поведения не государства, а вождества, которое пытается навязать свои правила цивилизации.

Поэтому мы никогда не договоримся с Украиной. Мы живём в разных исторических эпохах, на разных материальных базах, наши интересы и цели диаметрально противоположны и не могут быть сведены к компромиссу.

Украина обречена погибнуть и похоронить украинство. «До последнего украинца» — не фигура речи, а цель режима. Украина — земля мёртвых, где община победила цивилизацию, а виртуальная «нация» — реального человека. Время общественной организации, в рамках которой она живёт, прошло в Европе ещё в X веке, а на её задворках завершилось к XV веку.