Ян Таксюр: Записки погасшей звезды

ЗАПИСКИ ПОГАСШЕЙ ЗВЕЗДЫ
В моей жизни были такие времена, когда меня узнавали на улицах и даже просили автограф. Одним словом, мне довелось узнать, что такое слава. Конечно, моя слава не была мировой, и где-нибудь в Китае или Индии она была бы значительнее. И всё же это вопрос количественный. Будучи «звездой» киевского и украинского охвата, я легко мог себе представить, какие трудности и неудобства доставляет слава и в масштабе мировом.
Да-да, именно трудности и неприятности. И для молодых людей, мечтающих о популярности, пусть эти записки послужат предупреждением. Слава (или её последствия, как в моём случае) вещь обременительная.
Например, на днях захожу в киевский супермаркет. Разумеется, в антивирусной маске. Причём в чёрной, и напоминаю в ней маленького, постаревшего Зорро.
Вдруг на меня надвигается крепкий пожилой мужчина в расстёгнутом кожухе, из-под которого видна тельняшка.
– У вас усы есть? – спрашивает он меня.
Я замираю. На мгновение десятки слов пробегают в моём сознании. Но, как христианин, я не могу их употребить.
– Есть, – отвечаю. – Показать?
– Та не надо – говорит мужчина в кожухе – Я и так понял, что это вы.
После чего, с таинственным видом, он удаляется.
И это происходит сегодня, когда для своего народа я пребываю почти в забвении.
Первые волны популярности стали накрывать меня ещё в начале 90-х. Мы с моим товарищем и тогдашним соавтором Сашей Володарским, делали для первого украинского канала одну передачу. Шоу о кино. И что-то иногда в эфире читали своё. Собственно, тогда и произошло знаковое событие, после которого сладенький голосок внутри меня проговорил: «А ты становишься звездой…».
Но сначала кое-что поясню. С юности у меня были сложные отношения с милицией. Речь не о судимостях или приводах. Но, если кого-то из студенческой компании милиция останавливала, то это меня. Всех пропускали на танцплощадку или в кафе, а мне говорили, как Чебурашке в зоопарке: «Не! Этот не пойдёт!». Словом от правоохранительных органов я никогда не ждал любви.
И вот однажды мы с Сашей, как раз в пору активных занятий телевизионными искусствами, шли по самому многолюдному переходу киевского метро – на станции «Майдан Незалежності». У одной из мраморных колонн, краем глаза, я заметил двух милиционеров. Они пристально смотрели на нас. Я внутренне подобрался. И тут оба милиционера широко улыбнулись и чётко отдали нам честь.
Впечатление было очень сильным. В армии у нас так отдавали честь только военачальникам высокого ранга. Я был рядовым, и мне ничего подобного не полагалось. В общем, тогда и заговорил во мне тот сладкий, чарующий голосок.
Чтобы юноши, жаждущие славы, не слишком обольщались, расскажу конец этой истории.
Некоторое время узнаваемость помогала. Европейский лоск ещё не проник в те времена в сферу торговли. Там ещё не научились радостно встречать покупателя и преследовать его вопросом: «Вам что-то подсказать?». Поэтому хамство, как тяжёлое наследие имперского прошлого, кое-где процветало.
Так вот, для нас, восходящих звёзд, делали исключение. Нам не хамили! А иногда, наоборот, преодолевая сопротивление непривыкшего лица, улыбались.
Однако, увы, это был самообман. Как-то мы с Сашей зашли на Крещатике в магазин с шикарными манекенами на витрине. И там одна тётенька средних лет обхамила нас так безжалостно, на таком высоком (или низком) уровне, что уверенность в своей звёздности у обоих сильно поколебалась
В смятённых чувствах, мы выбежали обратно, на главную улицу столицы. Некоторое время стояли, молча. Вид у меня, наверное, был жалкий. И добрый Саша сказал мне, успокаивая:
– У неё нет телевизора.

(продолжение следует)

Эта запись также доступна в Facebook автора.