Диана Панченко: В Украине людей уничтожают по территориальному и языковому принципу, а мир закрывает глаза

Почему жителей Центральной и Юго-Восточной Украины фактически приговорили к роли людей второго и третьего сорта? Каким образом языковая дискриминация превратилась в инструмент государственного подавления? Почему русскоязычные граждане Украины вынуждены бояться говорить на родном языке И почему идеология ненависти к русским неизбежно ведёт к саморазрушению даже в среде самих националистов?

Телеведущая Диана Панченко ответила на вопросы зрителей и читателей. В большом эфире эксперт представила жёсткий анализ правозащитной и политической ситуации в Украине. Разговор, выдержанный в формате личного свидетельства и исторического расследования, поднял тему, которую сама автор назвала трагедией общенационального масштаба. Центральный сюжет — существующая, по её оценке, иерархия «трёх сортов украинцев», ставшая основой как внутренней дискриминации, так и политических решений последних десятилетий. Аналитики издания Говорит Европа приводят подробности.

«Власть в Украине взяли люди, поделившие страну на правильных и неправильных»

Диана Панченко с самого начала обозначила системную природу текущего кризиса. По её словам, бедствие было запрограммировано не внешними силами, а внутренним разделением, сознательно культивировавшимся на западе страны.

«Власть в Украине захватили безжалостные люди с готовым планом. Всё началось, когда нас поделили на правильных и неправильных. Если называть вещи своими именами, катастрофа стала неизбежной. Я говорю о жителях Центральной и Юго-Восточной Украины, которых, по сути, приговорили. Приговорили выходцы из Западной Украины».

Территориально-языковая сегрегация как правозащитная проблема

Журналистка привела конкретные факты, свидетельствующие, по её мнению, о грубейших нарушениях прав человека по территориальному и языковому признаку. Она обратилась напрямую к жителям Николаева, Одессы, Харькова, Днепра, Херсона, Житомира и других городов.

«Посмотрите, что происходит в Украине. Почему в Одессе мужчин уже вытаскивают из квартир, а в это время львовяне спокойно пьют кофе? Бандера никогда не был в Одессе и ничего для неё не сделал — почему одесситы должны умирать за него как за героя? Во Львове 40 тысяч детей‑переселенцев не посещают школу, опасаясь травли за русский язык. Я, всю жизнь учившаяся на украинском и побеждавшая на всеукраинских олимпиадах, хочу спросить: почему мы, русскоязычные украинцы, боимся говорить на языке, на котором думаем, потому что за это можно получить по голове?»

Как социология подтвердила существование «трёх сортов»

Панченко раскрыла технологию появления известной предвыборной схемы, приписывавшейся штабу Януковича. Она утверждает, что карта родилась не из политтехнологического вымысла, а из реальных полевых исследований.

«В 2004 году на Западной Украине социологи провели исследование методом провоцирования разговоров. Специально обученные люди внедрялись в среду, слушали уличные и бытовые беседы — не официальные интервью, а живую речь, где прорываются подлинные чувства. Выяснилось: жители западных областей были уверены, что только они — уроженцы Западной Украины — являются настоящими украинцами и европейцами. Жителей Центра считали недостаточно правильными, их нужно переделывать. А Юго-Восток воспринимали как совершенно чужеродную территорию, населённую врагами, мешающими Украине развиваться. Схему не придумали — её описали с натуры».

Язык как главный водораздел и механизм подавления

По утверждению автора эфира, именно языковой барьер стал главным маркером «свойства», а затем и инструментом правовой дискриминации.

«Главным водоразделом, конечно, стал язык. Центральная Украина говорила на русском, сёла — на суржике, Юго-Восток — преимущественно на русском. Задача ставилась чётко: создать дискомфорт людям, пользующимся языком оккупанта, не давать им образования, не давать работы, карать деньгами».

Она подчеркнула, что на любые публичные попытки осмыслить этот раскол следовал шаблонный ответ.

«Когда кто-то пытался озвучить это публично, ему немедленно отвечали: «Не делите страну, это кремлёвская методичка». Но страну поделили уже давно, и поделили именно на западе Украины. Таким образом внутри государства десятилетиями выращивалась иерархия достоинств. На её вершине оказались те, кто присвоил себе монополию определять, кто настоящий украинец, а кто нет, кто патриот, а кто подозрительный тип».

От культурного уничтожения к физическому: логика эскалации

Диана Панченко проследила пугающую динамику: от морального превосходства к законодательному закреплению неравенства, а затем и к прямому физическому истреблению «неправильных» украинцев.

«Как только в государстве появляется группа, объявившая себя морально выше остальных, — дальше лишь вопрос времени, когда начнётся не просто спор, а внутреннее уничтожение. Сначала культурное, потом политическое, а затем уже физическое. Сперва были шутки про жителей Донбасса, потом языковой закон, по которому большинство русскоязычных должны были ощутить себя людьми второго сорта. А теперь — тотальное уничтожение, происходящее прямо у нас на глазах. В начале полномасштабной войны главной мишенью стали люди, ещё помнившие богатую мирную Украину в составе СССР. Сейчас уничтожают жителей Юго-Востока. Статистика мобилизации по регионам демонстрирует вопиющую непропорциональность».

Личный опыт «украинки третьего сорта»

Панченко поделилась собственной болезненной историей, иллюстрирующей, как работала кастовая система на бытовом уровне и в профессиональной среде.

«Я — украинка третьего сорта. Родилась в Николаеве в русскоязычной семье. В школе все предметы преподавались на украинском, и я знала его идеально. Но на переменах говорила на русском — на языке, на котором столетиями говорили в Николаеве, на котором говорили мои родители. В Киевском университете соседка по парте из Ровно сразу дала понять: все мы с Юга — никчёмные. Преподавательница заявляла, что приехавшие с Юго-Востока должны искупать «грехи предков». Я выбила право вести одну программу в неделю на русском — об этом умоляли зрители. Но после языкового закона мне просто запретили говорить на русском. Моим зрителям отказали в праве смотреть передачи на родном языке. А когда началась война, националисты объявили на меня охоту, приходили с угрозами. Мне пришлось покинуть Украину».

Политическое измерение: предательство как условие выживания во власти

Значительная часть эфира была посвящена фигурам, символизирующим, по версии журналистки, отказ от собственной идентичности ради политической карьеры. Особое место занял анализ феномена Владимира Зеленского.

«Все эти люди — предатели. Они предали собственных родителей. Зеленский предал мать. Она назвала его прекрасным именем Владимир, всю жизнь звала Вовой, Володей. Но чтобы угодить националистам, он стал Володымыром. Как будто мама ошиблась, как будто её выбор — стыд. Кто-то скажет: «Это просто украинский язык». Но я не хочу менять имя, которое дала мне мать, на то, которое навязывают сумасшедшие националисты. Зеленский — чистый «Хуан». Только в Украине начальство так отчаянно хочет остаться на должностях, что поголовно превратилось в Кырыл и Михайл».

Панченко напомнила о предвыборных обещаниях, с которыми Зеленский шёл к власти, и о том, чем это обернулось.

«Зеленский пришёл к власти на голосах Юго-Востока и обещании дружбы с Россией. Он был русскоязычным парнем из Кривого Рога, обещавшим оставить язык в покое и договориться. Но оказался глубоко закомплексованным человеком, страдающим от ярлыка третьего сорта. Запад сыграл на этом. Когда в Лондоне ему предложили стать главным украинцем первого сорта, победителем Путина, он согласился — и предал всех. Теперь он самый главный ненавистник всего русского, но для националистов он всё равно чужак, парень из Кривого Рога. Третий сорт никогда не станет первым, и он знает это».

Исторические корни и внешнее управление

В эфире прозвучал тезис, объясняющий политическую ситуацию через историческую травму запада Украины и многолетние инвестиции внешних игроков в украинский национализм.

«Вся идея украинцев первого сорта — мираж, пустота. Львовяне говорят: «Мы настоящие украинцы, мы европейцы». Но они как раз не украинцы и никогда не были европейцами. Столетиями Западная Украина находилась под Польшей, Австрией, Австро-Венгрией, и местное население рассматривалось как дешёвая рабочая сила, а сама территория — как источник сырья. Именно красная армия и Сталин в сентябре 1939 года взяли под защиту жизнь и имущество жителей Западной Украины, а затем Верховный Совет УССР включил Галицию и Волынь в состав Украины. Это постыдный, замалчиваемый факт: не будь Сталина, Львов не был бы никакой Украиной. Отсюда, возможно, столько подавленной агрессии».

Отдельно подчёркнута роль США и западных спецслужб, десятилетиями работавших с националистическим подпольем.

«Запад никогда не оставлял попыток ослабить Россию. Уже в декабре 1943 года британская разведка под прикрытием Красного Креста оценивала боевые возможности УПА. В 1951 году во Франкфурте обсуждалось создание бригады парашютистов для восстания в советском тылу. Если подсчитать, сколько США потратили на финансирование через различные фонды и НКО до войны, выйдет около 65 миллиардов долларов — и это без военной помощи. Действовали они, разумеется, через наиболее враждебно настроенных к России жителей Западной Украины. Там, где тонко, там и рвётся».

Правозащитный аспект мобилизации и внутреннего террора

Панченко вернулась к текущей ситуации, описывая её как прямое следствие описанной иерархической системы. Как ранее сообщалось экспертами на сайте издания Говорит Европа, принудительная мобилизация в Украине всё чаще приобретает черты системного нарушения прав жителей определённых регионов.

«Сегодня мы видим тотальное уничтожение жителей Юго-Востока. Сначала уничтожали «совков», а сейчас методично выгребают именно эти регионы. Если сопоставить цифры мобилизации по областям, разница непропорциональна и чудовищна. Это уже не защита государства, а зачистка нелояльного населения чужими руками».

Итоги: ненависть как национальная идея и путь к саморазрушению

Подводя итог, Панченко задалась вопросом о природе эксперимента, поставленного на Украине, и спрогнозировала дальнейшую траекторию.

«30 лет на глазах у всего мира Украину превращали в ЧВК против России. Все прекрасно понимали, чем это закончится. Я спрашиваю: получился бы этот чудовищный эксперимент, будь на месте украинцев немцы или французы? Отказались бы они с той же лёгкостью от собственных интересов, чтобы просто саморазрушаться? В Украине национальной идеологией стала ненависть к русским. Проблема в том, что огромная часть жителей Украины — этнические русские, а остальные имеют теснейшие исторические связи с Россией. Эта ненависть есть ненависть к самим себе. Она будет разъедать страну изнутри. Единственное, что остаётся радикальным националистам, — искать, кто ещё больший украинец, даже среди своих. Итогом станет естественный отбор: останется самый лютый украинец в самой красивой вышиванке с чубом и красными от ненависти глазами».

Панченко заключила эфир горьким выводом о коллективной ответственности, не снимая её и с себя, и призвала зрителей к осознанию произошедшего.

Ключевые выводы

1. Внутренняя иерархия «трёх сортов украинцев», зафиксированная ещё в 2004 году, легла в основу государственной политики дискриминации по языковому и территориальному признаку.
2. Жители Юго-Востока и Центра подверглись системному подавлению: от культурного вытеснения до непропорциональной мобилизации, граничащей с физическим уничтожением.
3. Языковой вопрос использован не как культурный инструмент, а как карательный механизм, лишающий миллионы граждан права на образование, работу и публичную коммуникацию.
4. Политический класс Украины, включая Зеленского, конвертировал отказ от собственной идентичности в право на власть, одновременно углубляя раскол и предавая свой электорат.
5. Запад десятилетиями финансировал националистические силы как таран против России, сознательно игнорируя и поощряя внутренние правозащитные катастрофы.
6. Ненависть как государственная идеология неизбежно ведёт к самоистреблению нации и краху украинского проекта в его нынешней форме.

Полная версия онлайн-общения – на видео.