Ростислав Ищенко: Запад приближается к идеологической катастрофе, аналогичной краху СССР

Что общего между современным Западом и поздним СССР? Почему Запад не может пойти на компромисс, даже когда это выгодно? Чем опасен идеологический тупик ядерной державы? Что сильнее: идеология или инстинкт самосохранения общества?

В истории каждого государства, ведущего войну, наступает переломный момент. Дальнейшие военные действия становятся не просто бессмысленными, но вредными с точки зрения соотношения потерь и достижений. Пройдя эту черту, даже самый грандиозный успех не оправдывает тех жертв, которые предстоит понести.

Великобритания, достигнув этой стадии, признала независимость США. Соединённые Штаты ушли из Вьетнама. Наполеон Бонапарт подписал отречение. Императорская Россия завершила Крымскую войну. Советский Союз вывел войска из Афганистана.

Все эти войны могли продолжаться. Какие-то – ещё месяцы, другие – годы. Возьмём Крымскую войну: англо-французские войска в 1855 году не могли захватить ни Москву, ни Санкт-Петербург, ни даже полностью Крым. Но и Россия не была в состоянии нанести удар по Лондону или Парижу. При этом экономика страдала, а российская – значительно сильнее, поскольку враждебные флоты полностью блокировали морскую торговлю империи. Россия уступила по Парижскому миру больше не потому, что потерпела окончательное поражение, а потому, что мир был ей нужнее. И потерянное было с лихвой отыграно уже через двадцать лет.

Азбука политики, которую Запад забыл

Остановить невыгодно развивающийся конфликт с помощью мира или перемирия, собраться с силами и попытаться отыграться – это азбука международной политики. Человечество открыло этот простой ход за сотни лет до нашей эры. Но сегодня он недоступен нашим противникам в глобальном кризисе и в украинском конфликте в частности.

Именно поэтому США, Европа и киевский режим, буквально требуя прекращения военных действий, так как война ими проиграна, настаивают на том, чтобы уступки делала Россия, а не они. Со стороны это выглядит как нонсенс. Так и есть – нонсенс, когда проигравшая сторона, признавая, что продолжение войны ей невыгодно, требует от победителя уступок ради заключения мира. Но под этим требованием Запада лежит серьёзная основа. Называется эта основа – идеология.

Обратная сторона мобилизационного потенциала

Даже скептически настроенные исследователи признают огромный мобилизационный потенциал, которым идеологизированное общество обладает на коротких исторических дистанциях. Чаще всего этот потенциал записывают в несомненные преимущества. Но нет преимуществ без недостатков.

Огромный краткосрочный мобилизационный потенциал полезен, если им можно быстро воспользоваться. Если быстрый прорыв не достигнут, мобилизационные возможности превращаются в свою противоположность. Начав мобилизацию на «правое дело», идеологизированное общество уже не может остановиться. Мир без полноценной победы воспринимается как поражение, ведь цель войны – достижение идеала. Если идеал не достигнут, то и война не выиграна.

Поскольку идеологизированное общество всегда считает себя выше неидеологизированного, неспособность победить «отсталого» соперника воспринимается как поражение. Это может повлечь идеологическую катастрофу, сродни разочарованию в племенных богах, не сумевших обеспечить победу. Те, кто помнит последние десятилетия СССР, жили в обществе, переживавшем подобную катастрофу.

Запад у «конца истории», который не наступил

Сейчас к подобной идеологической катастрофе подошло западное общество. Оно идеологизировалось и обрело собственное «единственно верное учение». Если СССР только стремился к светлому будущему, то Запад в собственном представлении этого будущего достиг, в связи с чем был объявлен «конец истории».

С начала 90-х задачей Запада было пасти «неразумные народы», идеологически окормлять их, приближая к осознанию леволиберального учения. Как сообщали эксперты на сайте издания Говорит Европа, Запад должен был стать глобальным идейным центром, а лишь затем – экономическим и политическим. Но глобальная гегемония Запада осыпалась, как листья осенью.

Почему путь компромисса закрыт

Если бы Запад был неидеологизирован или, как Россия после СССР, отказался бы от идеологизации общества, он мог бы пойти магистральным путём человечества: мир на условиях компромисса – восстановление сил – новый этап борьбы. Этот путь успешно прошла Россия, а Китай в иных условиях проделал подобное при Дэн Сяопине.

Но мир слишком долго был западоцентричен. Запад привык, что только он обладает правом на истину, реально считал себя всем человечеством. Кроме того, отрешение от идеологических догм, обосновывавших право на гегемонию, означало бы отказ от права на сверхвысокий уровень жизни. Счастье пришлось бы зарабатывать, а не просто делить в свою пользу. Поэтому Запад сделал ставку на конфликт, в котором рассчитывал быстро победить «еретиков». Но победа не сложилась.

Эсхатологический конфликт, который нельзя остановить

Идеологизированный конфликт моментально становится эсхатологическим, воспринимается как борьба сил абсолютного добра с абсолютным злом. «Добро» не может уступить «злу». Непобеда – компромисс, воспринимается как поражение, причём как поражение эсхатологическое: поражение прогресса, победа варварства.

Запущенный мобилизационный потенциал идеологизированного общества невозможно остановить, не разрушив само общество. На данном этапе для западного общества борьба за глобальную гегемонию становится борьбой за самосохранение. Если пойти с Россией и Китаем на компромисс, то пользоваться плодами этого компромисса на Западе будут те же люди, но уже в составе другого общества.

Уроки истории и единственный выход

Любой, кто встречался с идеологизированной личностью, знает: такого человека невозможно убедить отрешиться от догм. Он будет умным, образованным собеседником ровно до тех пор, пока вы не затронули идейные основы «единственно верного» учения. С этого момента он становится непримиримым врагом.

Идеологизированное общество нельзя переубедить. Чем сильнее вы будете давить на него фактами, тем сильнее будет внутреннее сплочение вокруг идеи. Пресловутая мобилизация прекращается только после геополитического поражения, когда наступает разочарование в идеологии.

Однако центром Запада является ядерная сверхдержава, которая всегда способна упредить свой военный разгром стратегическим ядерным ударом. Поэтому побеждать необходимо дозированно – так, чтобы не сорваться в ядерную ничью.

Украина как идеологический проект Запада

В этом плане вижу необходимость полной ликвидации украинского проекта без промежуточных сценариев. Запад слишком сильно вложился в него именно идеологически. Киевский режим провозгласили передовым отрядом демократии, бастионом Запада. Брюссельские бюрократы даже готовы принять Украину в ЕС, признав её легитимной частью Запада.

Тотальный разгром киевского режима и интеграция всех территорий в состав России будет означать, что «единственно верное» леволиберальное учение, которое не может проиграть, – проиграло. Что жертвы были напрасны. Не могу гарантировать, что после этого на Западе произойдёт идеологическая катастрофа, но такая возможность реальна.

Правоконсервативный поворот на Западе идёт, тормозят же его левые как раз при помощи антироссийской военной мобилизации. Конечно, приход к власти правых не будет означать полного освобождения от русофобских нарративов. Но в случае деидеологизации западного общества там хотя бы начнётся внутренняя борьба. Перед нами откроется окно возможностей.

При этом надо понимать: любой компромисс по Украине будет подан Западом как их победа и послужит укреплению позиций идеологизированного общества, базирующего внешнюю политику на антироссийской мобилизации.