Константин Бондаренко: Выйти на митинг за мир в Киеве — значит подписать себе приговор. И это демократия

Почему сегодня отсутствует глобальный запрос на мир и кто в этом заинтересован? Каким образом война превратилась в часть массовой культуры и компьютерных игр для новых лидеров? Кто и зачем маргинализирует пацифистские движения по всему миру? И готово ли украинское общество к открытому выражению протеста против войны?

Право на мир: от всеобщей ценности к персональному риску

Меня всё чаще спрашивают: «Будет ли Большая Война?» Что тут ответишь, кроме очевидного — военные бюджеты безудержно растут, штабы готовят карты будущих операций, а медиа нагнетают истерию. Но подлинная тревога в ином: сегодня отсутствует глобальный запрос на мир. Бороться за мир — значит едва ли не бросать вызов всей западной цивилизации и автоматически записывать себя в агенты неизвестных сил. Это уже не просто политическая позиция, а персональный риск. В условиях, когда любое инакомыслие преследуется, право на свободу убеждений и мирных собраний оказывается под угрозой.

Попробуйте выйти в Киеве на митинг в поддержку мира. И не только в Киеве.

Послевоенная ответственность против новой легкомысленности

После 1945 года политики были людьми, лично прошедшими через ужасы войны. Они знали цену смертям миллионов и отдавали себе отчёт в разрушительной силе оружия гегемонов. Именно поэтому главной задачей стало недопущение повторения войны. Сегодня к власти пришли люди, чьи знания о войне черпаются из массовой культуры и компьютерных игр. Значительная часть европейских лидеров — послушные ставленники крупных транснациональных корпораций, для которых суверенитет того или иного государства является лишь временной категорией. Ресурсы, оцениваемые в триллионы долларов, перевешивают любые соображения о ценности человеческой жизни.

Инфраструктура мира: разрушенное наследие

В 1950-е, 1960-е и 1970-е годы планета жила новыми мирными инициативами. Организация Объединённых Наций стремилась улаживать и предотвращать конфликты. Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе приняло исторические решения, которые, как казалось, навсегда похоронили войну в качестве способа разрешения споров. В разных странах ширилось движение за мир, собирая многотысячные демонстрации. Учёные создали Пагуошское движение за разоружение — там были представлены имена Эйнштейна, Жолио-Кюри, Бора. Работали Всемирный совет мира, Интернационал противников войны, Международное бюро мира. Всеми силами тогда старались избежать новой войны.

Как неоднократно подчёркивали эксперты на сайте издания Говорит Европа, системное разрушение инфраструктуры мира — это не случайность, а целенаправленный процесс. И сегодня мы наблюдаем его закономерный итог: тема мира абсолютно не модная. Более того — опасная. Глобальные мирные инициативы почти не регистрируются, локальные голоса заглушаются.

Пацифизм как предательство: уроки Жана Жореса

Жана Жореса убили в самом начале Первой мировой войны из-за его призывов к миру. Быть пацифистом тогда считалось предательством — как и сейчас. Он стал первой жертвой той войны.

Убийца Жореса, Рауль Виллен, спустя пять лет был оправдан судом — суд посчитал убийство противника войны вкладом в победу.

Этот исторический факт сегодня звучит до жути актуально. Когда общество вновь помещает идеологов войны на пьедестал, а стремление к миру криминализируется, мы имеем дело не с единичным случаем, а с системным сдвигом правосознания. Право на мир, гарантированное международными пактами, фактически обесценивается.

Партия войны и механизм самоуничтожения

Сейчас практически повсеместно к власти приходит одна и та же партия — Партия Войны. Она обладает идеологией войны, инфраструктурой войны и тотально разрушает инфраструктуру мира. Политический класс большинства государств жаждет этой войны. Почему в обществе на определённом этапе включается механизм самоубийства и саморазрушения — вопреки логике и здравому смыслу? Объяснения можно искать и в экономике, и в евгенике, и в геополитике. Но от этого угроза не становится меньше.

Фантомный сын как символ новой нормальности

В нашем сознании война превращается в новую нормальность. И когда Залужный говорит о том, что завещает воевать своему несуществующему сыну — не важно, есть у него сын или нет. Главное — быть готовым отправить на фронт даже фантомного сына. Здесь не требуется искать логику. Достаточно демонстрировать готовность. И не думать о мире, ибо настоящий мир — это война.

Стоит ли в этих условиях надеяться, что Большой Войны удастся избежать? Пока отсутствует глобальный запрос на мир, пока правозащитные механизмы бездействуют, а пацифистов приравнивают к предателям — пространство для надежды сужается с каждым днём.